Saturday 08.05.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    AP Photo/Alastair Grant, File
    AP Photo/Alastair Grant, File

    От принца Филиппа до принца Чарльза – да здравствует..?

    Судя по всему, для британской наследницы престола принцессы Елизаветы не было менее подходящей пары, чем греческий принц Филипп Баттенберг. Не говоря о том, что когда ему было полтора года, его семья вместе с ним бежала из страны, отец бросил мать, та, в свою очередь, была госпитализирована в психиатрической клинике, а сестры Филиппа вышли замуж за нацистов.

    Этот человек, чья семья спешно ретировалась из Греции после военного переворота и смертного приговора, вынесенного его отцу, словно казался напоминанием обо всем, что британская королевская семья хотела бы забыть, как страшный сон, и ни за что не принимала – о могучей революционной волне, захлестнувшей Европу в предыдущие двести лет и положившей конец древним королевским династиям. Британской короне было куда удобнее сказать себе, что «с нами этого не может случиться», потому что дисциплинированные британцы предпочтут и в будущем, чтобы их страной с неписаной таинственной конституцией управлял король или королева, рожденные для этой цели.

    Если бы Филипп не воевал героически во Второй мировой войне в качестве офицера британского флота, вполне вероятно, что любовь Елизаветы к нему не преодолела бы страхов ее родителей, и ей запретили бы выходить за него замуж.

    Но, в конце концов, любовь победила, и, благодаря Филиппу – беженцу, который потерял свою страну, все свое имущество и обрел Великобританию как свою новую родину – монархия выжила. В отличие от своей новой семьи, Филипп прекрасно понимал, что люди могут испытывать отвращение к королевской семье, и такое может случиться даже в консервативной Британии.

    Он стал действовать примерно через шесть лет после женитьбы на Елизавете, когда настоял на том, чтобы церемонию ее коронации транслировали в прямом эфире по телевидению. Таким образом, постепенно у королевской семьи отобрали ее таинственность. По прошествии почти 70 лет трудно понять, насколько революционной казалась та самая трансляция, впервые в цветном изображении – хотя в Британии практически не было цветных телевизоров, – а также главный посыл, переданный народу Соединенного королевства.

    Тот факт, что сегодня три четверти британцев поддерживают сохранение института монархии, можно в значительной степени приписать успеху Филиппа и его настойчивому стремлению демонстрировать свою семью широкой публике. В 1969 году, когда Канада, одна из четырнадцати стран, где королева официально и символически выступает как глава государства, получила возможность сменить статус, став парламентской республикой, Филипп сказал, что «если в какой-то момент люди почувствуют, что наша роль исчерпана, ради Бога, давайте покончим с этим по-хорошему, мирно, без ссор».

    Создается такое ощущение, что, невзирая на абсурдность монархии и статус, передаваемый в одной семье из поколения в поколение, людям все-таки нужен человек, который символически будет стоять во главе государства. Король или королева – неплохой вариант, не правда ли? Но в эпоху массовых коммуникаций король или королева должны сочетать определенную доступность и «нормальность» с верностью национальным ценностям и традициям. Филипп знал, что его жена может воплотить в себе этот символ, если позволить британской публике ее лицезреть. Дозированно. Не много и не мало. Он хорошо понимал, что существуют ограничения королевской власти, но также и ограничения парламентской демократии.

    Даже в быстро меняющиеся времена, когда скандалы потрясают основы института королевской семьи, а таблоиды, которые обычно ведут себя, как лакеи, внезапно начинают рыскать в поисках «жареного», самый мощный аргумент – фактически выигрышный аргумент, благодаря королевскому абсурду – заключается в том, что у британцев нет иной, лучшей альтернативы. Ни один избранный правитель не сможет сконцентрировать на своей особе ту бездну симпатии, каковая сосредоточена на королеве. Более того, британцы вряд ли захотят, чтобы главой государства стал премьер-министр, который ежедневно должен подвергаться критике за неудачи собственного правительства. Британцев можно понять, потому что именно сейчас принц вряд ли сможет руководить страной по совести, опасаясь, что будет коронован «принцем только половины народа».

    Филипп занимал это место 67 лет, пока два года назад в возрасте 97 лет официально не ушел в отставку со своей королевской должности. А Елизавета все еще находится на троне в свои 94 года. Не обязательно быть монархистом, чтобы оценить ее настойчивость и преданность столь непростой роли. Но с уходом Филиппа, а через несколько лет и после ее ухода – по всей видимости, прервется нить, связывающая британцев с основополагающим мифом о «хорошей войне», где Великобритания была единственной, кто находился в авангарде всех шести лет борьбы с нацистской Германией.

    Выживет ли монархия, когда ее возглавит Чарльз, наследник престола, старый, злой и эксцентричный? В отличие от своих родителей, он отнюдь не выглядит частью объединяющего исторического этоса, оказываясь нередко вне поля зрения.

    Филипп, бывало, терял терпение по отношению к СМИ, но практически всегда умел скрыть это за циничной шуткой. Принц-беженец знал вкус утраты и горечь изгнания, поэтому ему удалось спасти «семейный бизнес» своей жены и привести его к порогу нового века. Его сыновья и внуки приняли это как должное.

    Аншель Пфеффер, «ХаАрец». М.К. AP Photo/Alastair Grant, File˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend