Колыбель израильской коррупции

Как-то в первые годы существования Израиля в страну должны были доставить пшеницу из Америки. Однако, когда судно с грузом отправилось в путь, выяснилось, что за него нечем платить, и министр финансов Леви Эшколь в срочном порядке отправил за океан гендиректора канцелярии главы правительства Тедди Колека в качестве обычного «шнорера» (идиш, попрошайка), чтобы раздобыть денег у богатых евреев. А пока Колек искал деньги, судно, сделавшее остановку в порту Марселя, надо было каким-то образом задержать.

«Наше сообразительное руководство, используя связи с местной еврейской общиной, ухитрилось организовать забастовку в порту», — рассказывает Гили Динштейн в своей новой книге «Чиновник». И добавляет, что как только деньги нашлись, «забастовка чудесным образом закончилась», и судно отправилось в путь.

В рецензии на «Чиновника» историк и публицист, доктор исторических наук Том Сегев отмечает, что эта книга лишний раз подтверждает подлинность такого все еще актуального явления, как «исраблеф» – то есть израильский блеф, призванный заменить подлинные события. На самом деле, именно тогда зарождалась коррупция, именно тогда дорвавшиеся до власти чиновники становились истинными хозяевами жизни. И одним из них был Цви Динштейн, отец автора книги «Чиновник», занимавший различные руководящие должности.

«Нам положено!» – вот главный лозунг израильского чиновничества, и если вспомнить, кто закладывал его основы,  можно придти к неутешительному выводу: люди, на словах выступавшие за социальное равенство, втихаря воплощали принцип Джорджа Оруэлла в знаменитом «Скотном дворе»: «Все животные равны, но некоторые равнее других».

Гили рассказывает об одном эпизоде из жизни отца, когда он занимал должность заместителя министра финансов. «Мне нужна квартира», — сказала как-то его секретарша. И Динштейн пошел с  ней к гендиректору министерства жилищного строительства Давиду Тене. «Вот ей, — сказал Динштейн, показав на секретаршу, — нужна квартира. Организуй». И она получила квартиру.

Скорее всего, Динштейн «организовал» своей секретарше квартиру не для того, чтобы показать ей, какой властью обладает, и даже не потому, что он смог надавить на гендиректора министерства строительства, а потому, что это было важно для его самоутверждения: я все могу.

По мнению Сегева, жизнь Динштейна вполне уложилась между двумя вышеописанными историями: с зерном и квартирой.

При всем внешнем однообразии жизнь Динштейна заслуживает внимания, потому что отражает существование целого слоя влиятельного израильского чиновничества, заставлявшего правительственные «колесики» крутиться в нужном им направлении, но при этом деятельность этих людей окружена ореолом секретности, а степень их влияния определяется способностью убеждать своих министров вне зависимости от политических убеждений.

Динштейн работал с двумя министрами, которые играли важную роль в израильской политике – будущим главой правительства Леви Эшколем и всемогущим министром финансов Пинхасом Сапиром, который решал все вопросы израильской экономики с помощью черного блокнотика, где были перечислены еврейские богачи в разных странах.

В разное время Динштейн занимал должность заместителя министра обороны, возглавлял многочисленные комитеты и комиссии и занимал пост директора бесчисленных организаций и учреждений: как отмечает дочь, только от одного перечисления этих должностей может закружиться голова.

Она восхищается тем, какую роль сыграл ее отец в укреплении экономики и безопасности страны; он отвечал также за приобретение нефти и оружия. На пике своего влияния этот «серый кардинал» представлял премьер-министров Эшколя и Голду Меир в комиссии по атомной энергии.

То, что его дочь именует «жаждой жизни», вначале проявлялось как обычный юношеский авантюризм в рамках деятельности «Хаганы» в Париже, не особо опасной, под покровом секретности и, безусловно, несущей на себе отпечаток патриотизма. На тот момент Динштейну исполнилось всего 22 года.

В то же время он жаждал почета, разнообразия удовольствий, в особенности, его прельщали зарубежные поездки — рассказывали, что порой в аэропорту в Лоде он просил напомнить, улетает он или прилетел. А кроме того, Динштейн очень хотел разбогатеть. По словам его дочери, у него были акции, стоимость которых в какой-то момент достигла астрономической суммы – 20 миллионов долларов.

Судя по книге, Динштейн был еще тот тип: многочисленные любовные связи, слабость к большим деньгам, азарт, который выражался еще и в пристрастии к бешеным скоростям на автотрассах (когда за дикое превышение скорости его задержала полиция, он высокомерно бросил патрульным: «Я – заместитель министра финансов!»).

Динштейн любил дергать за ниточки, оставаясь в тени. Сегев считает, что, невзирая на его подробное жизнеописание, невозможно установить, каких политических взглядов он придерживался. Хотя своей карьерой он, конечно, был обязан правящей партии МАПАЙ, нет каких-либо свидетельств, что он думал по поводу арабо-израильского конфликта, как оценивал ситуацию с палестинцами. Возможно, его это не очень интересовало — куда интереснее было заниматься тем, что связано с нефтяной индустрией: здесь он чувствовал себя, как рыба в воде.

Как и многих высокопоставленных чиновников, Динштейна отличала небывалая заносчивость, он всегда считал себя правым и не ведал сомнений. Считал он себя правым и в делах, которые прогремели на всю страну, включая дело о судоходной компании, дело нефтепровода и нефтеперерабатывающих предприятий — весьма неприятная глава в истории взаимоотношений капитала и власти.

Гили излагает в книге версию своего отца, но приводит также и мнение оппонентов. Различные комиссии, занимавшиеся расследованием, а также отчеты, составленные государственными контролерами, в какой-то степени оправдывают Динштейна.

Последние пятнадцать лет жизни (он умер в апреле 2012 года) Динштейн занимался бизнесом. В центре начатого против него расследования комиссией по управлению ценными бумагами, которое до сих пор не закрыто, фигурировала недвижимость в Лондоне.

«Он умер, не дождавшись окончания расследования, но его не пощадили: его репутация была окончательна замарана. Даже тогдашний министр финансов Биньямин Нетаниягу, который еще не родился, когда Динштейн уже находился на службе у молодого государства, никак не отреагировал на просьбу Динштейна о встрече».

Чтобы хоть как-то обелить своего отца, Гили вспомнила, что в свое время бельгийское правительство удостоило его рыцарского звания, а ветераны МАПАЯ отзывались о нем наилучшим образом.

Марк Котлярский, по материалам газеты «ХаАрец». На фото: Цви Динштейн (в центре) с министром торговли и промышленности Зеэвом Шарфом (слева) и министром внешней торговли Румынии Джордже Чоара. Иерусалим, 1967. Фото: Ilan Bruner, GPO˜