Охранники ШАБАКа должны служить государству, а не тем, кого охраняют

Однажды во время Войны на истощение, что шла на Синае, министр обороны Моше Даян посетил линию артиллерии ЦАХАЛа в Суэце. Проблема заключалась в том, что позиции артиллеристов находились довольно близко к каналу и могли быть уничтожены противником – но, с другой стороны, они были слишком далеки от целей, которые требовалось поразить.


Бойцы с любопытством рассматривали Даяна. Он выглядел немного иначе, чем на фотографиях в газетах, поскольку его снимали обычно с ракурса, делавшего его высоким и стройным, а тут перед ними стоял человек среднего роста, загорелый, с руками фермера и с наметившимся животиком.

Даяна в этой поездке сопровождали главнокомандующий, командир дивизии и командир артиллеристов полковник Цви Барзель по прозвищу «Кактус», бывший активист «Эцеля» (боевая организация, действовавшая на территории Палестины с 1931 по 1948 годы. – Прим. «Деталей»). «Кактус» был артиллеристом со стажем, прекрасно разбирался в диаметре орудий и дальности полета снарядов, но не обладал достаточным чувством юмора. Он предоставил Даяну данные об обстановке. «А если бы тебе приказали повернуть стволы пушек на 180 градусов – смог бы это сделать?» – с притворной серьезностью поинтересовался министр обороны. «Куда? На восток? Зачем?» – удивился артиллерист. «На кнессет», – усмехнулся Даян.

На несколько секунд воцарилось гробовое молчание, а затем окружающие запоздало, но дружно захохотали. Единственными, кто никак не отреагировал на шутку, были охранники. Они осматривали пустынные окрестности и держали джипы сопровождения с работающими двигателями – эскорт должен был отправиться на ближайшую посадочную площадку, с которой Даян на вертолете собирался вылететь домой, сделав краткую остановку для того, чтобы выискать очередные древности, до которых он был большой любитель, и присвоить их для своей коллекции.


Все время, что Даян занимался этой преступной по сути деятельностью, охранники молчали. Даже когда они поняли, что происходит, не удосужились поднять шум. Возможно, полагали, что национальный герой не подлежит судебному преследованию. И ведь действительно, когда против Даяна подана жалоба, юридический советник правительства Меир Шамгар раскопал целые археологические залежи оправданий тому, что надо закрыть дело: срок давности; амнистия в связи с Шестидневной войной; кара небесная, выразившаяся в серьезном ранении, которое Даян получил на раскопках возле Мишмар Ха-Шивы вечером накануне сражения при «Караме»…

Даян умер четыре десятилетия назад, но практика сокрытия преступных деяний тех, кто находится во власти, по-прежнему живет и здравствует. Показания Адас Кляйн в иерусалимском окружном суде свидетельствуют о целой череде предполагаемых преступлений, и вряд ли охранники четы Нетаниягу не были в курсе происходящего. Видели, слышали и молчали.

После убийства Рабина Общую службу безопасности (ШАБАК) критиковали за пренебрежительное отношение к департаменту безопасности, а уже внутри самого департамента шел разбор качества персональной охраны и охраны делегаций, которыми занимается отдел №730.

Охраняемый может украсть, охраняемый может взбеситься – но охранники закроют на это глаза, уши и рты из-за легенды, выпестованной политиками на протяжении многих поколений, о том, что охранники обязаны хранить молчание, чтобы охраняемые не отказались от их услуг.

Каждый гражданин, который стал свидетелем совершенного преступления или потенциально возможного преступления, обязан сообщить об этом в полицию. Это обязательство порой превалирует над конфиденциальностью, предоставляемой определенным специалистам, которые должны быть лояльными и сохранять конфиденциальность беседы с клиентом или пациентом. Но охранники – ни криминальных авторитетов, ни правительственных чиновников – не входят в их число! Охранники ШАБАКа защищены от опасности проболтаться. Они – государственные служащие, и, если предоставят информацию без разрешения кому-либо, кто не уполномочен этой информацией воспользоваться, не только во время своей работы, но и через пять лет после отставки, – то по 117-й статье Уголовного кодекса им может грозить три года тюремного заключения.

Вопрос не в сплетнях и доносах, а в ответственности и государственном подходе – против наказания и устрашения. Понятно, что премьер-министр защищен сильнее, чем члены его кабинета, потому что его устранение направлено на свержение правительства. Угроза тут – не человеку, а правящему режиму. Но если сам человек своим преступным поведением угрожает демократии, то режим должен защищаться. В этом разница между охраной и прикрытием.

Закон о ШАБАКе наделяет сотрудников этой службы в определенном контексте полномочиями сотрудников полиции, а если так, то на них возлагается особая обязанность, даже более значимая, чем у любого гражданина и государственного служащего – сообщать о правонарушениях, о которых им стало известно, кем бы ни был правонарушитель.

Общая служба безопасности подобна республиканской гвардии. Она по закону должна защищать национальную безопасность и обеспечивать порядок демократического режима и его институтов. Личность, олицетворяющее государство, но замеченная в преступных наклонностях и деяниях, несет угрозу безопасности и демократии. Неспособность применить закон к «верхам», будь то Даян или Нетаниягу, наносит сильный вред.

Вопрос этот довольно щепетилен и непрост, поскольку именно премьер-министр ответственен от имени правительства за реализацию Закона о ШАБАКе. Он назначает главу Общей службы безопасности, подписывает приказ о повышении начальника отдела №730 до поста начальника департамента безопасности ШАБАКа, он добывает с минфине бюджет ШАБАКа.

Генеральному инспектору полиции не составляет труда встать, приветствуя премьер-министра, в начале организационного обсуждения – и в то же время быть в курсе расследований, которые ведутся по делам премьера. Но руководство ШАБАКа не в состоянии принять двойной вызов: обеспечить безопасность и потом доложить о правонарушениях. Это руководство склонно забывать, кому служит ШАБАК – гражданам Израиля, но помнить тех, кому он подчиняется.

ШАБАК может и должен обучать своих сотрудников документировать, докладывать и давать показания, учитывая прецедент от 1997 года. Тогда Нетаниягу допрашивала по делу о Хевроне следственная группа полиции во главе с начальником этой группы Сандо Мазором и его заместителем Яаковом Гроссманом. Они обратились к генералу Ами Аялону – единственному из начальников ШАБАКа, кто не делал себе карьеру в этой службе и не вел себя как монастырский затворник, отгородившись от всего мира.

Следователи попросили Аялона предоставить им охранников Нетаниягу, которые были свидетелями его контактов с подсудимым Арье Дери по поводу сделки о назначении нового юридического советника в обмен на отступление ЦАХАЛа из Хеврона: юридический советник правительства должен был облегчить участь Дери, а партия ШАС поддержала бы Нетаниягу, чтобы он смог выполнить обязательства перед Ясиром Арафатом по выводу армейских подразделений из палестинской части Хеврона.

Нетаниягу был руководителем, но не допрашиваемым. Он заявил, что не вмешивается в полицейское расследование и потому «не просил проверять, есть ли необходимость допрашивать охранников». А Аялон не отказался от сотрудничества с полицией. Он переадресовал запрос государственному прокурору Эдне Арбель на рассмотрение и, получив согласие на контакты с Мазором и Гроссманом, поручил охранникам Нетаниягу сотрудничать со следственной группой, «если к ним обратятся».

Правда, в конце концов следователи решили, что им не нужно допрашивать охранников, потому что факты не оспаривались; Нетаниягу избежал судебного преследования главным образом из-за сомнений в его душевном состоянии.

Связь руководителя ШАБАКа с премьер-министром следует рассматривать как прямую и исключительную, невзирая на юридический надзор со стороны межминистерской комиссии и подкомитета по иностранным делам и обороне. Когда глава ШАБАКа персонально лоялен премьер-министру (а это он просто обязан декларировать в годы правления Нетаниягу), он подрывает доверие всех израильтян.

Устранить этот дефект на примере Мильчена – Пакера вовсе не сложно: следует всего лишь распространить директиву юридического советника правительства, которая требует, чтобы охранники сообщали по цепочке о предполагаемых правонарушениях со стороны охраняемых; а также добиться понимания охранниками и их командирами того, что в известном армейском принципе о безусловном следовании миссии в поставленной цели защита охраняемого – лишь задача, а охрана демократического режима, в том числе и защита правового государства, – цель. И она сегодня становится определяющей.

Амир Орен, «ХаАрец». М.К. Фото: Эмиль Сальман √

Популярное

С 1 августа в общественном транспорте нельзя будет заплатить наличными

25 июля министерство транспорта сообщило о том, что с 1 августа оплата наличными в общественном транспорте...

Жителям обстреливаемого юга предлагают бесплатно отдохнуть за границей — и в Израиле

Израильская авиакомпания «Аркиа» 6 августа предложила жителям приграничных с Газой населенных пунктов...

Технологии

Мартин Купер – еврей, сын беженцев из Украины, который своим изобретением изменил жизнь всего человечества

3 апреля 1973 года на углу улицы в центре Манхэттена стоял Мартин Купер. Он собирался сделать первый звонок с...

МНЕНИЯ