Очарованные принцем: Саудовскую Аравию ждут новые потрясения

Уже более двух лет имя Мухаммада бин Салмана, младшего и любимого сына саудовского короля Салмана не сходит с уст саудовских, ближневосточных и международных комментаторов и обозревателей. Молодой и амбициозный принц, который совсем недавно отпраздновал свой 31-й день рождения, является сейчас самым популярным человеком в Саудовской Аравии. О чем, в том числе свидетельствует и его страничка в социальной сети Инстаграм: несколько миллионов человек следят за его встречами с Дональдом Трампом и Владимиром Путиным, за ходом военных действий на границе с Йеменом, за тем, как принц наслаждается соколиной охотой, популярным в Персидском Заливе хобби…

Два года назад его отец счел своего фаворита слишком молодым для того, чтобы занять должность наследного принца. Теперь же, когда он прошел испытание огнем в Йемене, объявил дипломатическую и экономическую войну Катару и стал привычным гостем в международном клубе миллиардеров и мировых лидеров, Совет Верности поддержал решение Салмана отстранить от дел своего апатичного племянника Наифа, и продвинуть вперед самую яркую звезду на саудовском небосклоне – принца Мухаммада.

В фарватере Вашингтона

Назначение Мухаммада бин Салмана, который де-факто правит 30-миллионной Саудовской Аравией в последние два года (тогда как его отец стал частым посетителем оздоровительных курортов Марокко и клиник Европы) – отличная новость для администрации Дональда Трампа. Мнения молодого саудовского принца и пожилого американского президента совпадают практически по всем пунктам – от жесткого давления на Иран и до сокращения добычи нефти Саудовской Аравией.

Новый наследник престола считает, что именно его страна должна стоять во главе суннитского блока, возглавляя борьбу с иранской гегемонией в регионе. Отсюда и военное вмешательство в Йемене, и санкции против Катара, и давление на другие суннитские страны.

Традиционно, лидером арабского суннитского мира считался Египет, хотя ведущую роль этой страны постоянно оспаривали то Сирия, то Ирак. Но сегодня Каир оказался в полной экономической зависимости от Эр-Риада. Саудовские компании полностью контролируют египетский рынок продуктов питания, им также принадлежат многие египетские банки и инвестиционные компании. Саудовская Аравия предоставила президенту Абд аль-Фаттаху ас-Сиси огромный заем, необходимый для оздоровления хромающей на обе ноги египетской экономики, и взамен потребовала немалую цену – передачу Эр-Рияду двух египетских островов в Тиранском Заливе – Тиран и Санафир.

После того, как в Египте начались массовые протесты, участники которых выступили против передачи египетской земли Саудовской Аравии, отношения между двумя странами ухудшились, Саудовская Аравия даже на какой-то момент отказалась продавать своему ближайшему суннитскому союзнику нефть. Многие в королевстве считают, что за этим кризисом стоял принц Мухаммад, который считал, что раз договор о передаче островов был подписан государствами, то обжалованию и пересмотру он не подлежит. Эта сага продолжается и по сей день, и интересна она в основном благодаря резкой реакции саудовского принца, которая на тот момент заставила египтян задуматься о том, насколько вообще можно говорить о союзе суннитских сил, если одна из них, не считаясь с внутренними проблемами своего главного партнера, способна пойти на публичный конфликт и поставить под угрозу хрупкое единство.

Непростая ситуация сложилась и вокруг решения Мухаммада бин Салмана объявить медиа-войну и экономическую блокаду Катару. Резкие шаги Эр-Рияда, Манамы и Абу-Даби вызывали недовольство в Белом Доме, где, с одной стороны, хотели бы бороться с Ираном и исламистским террором, а с другой – представить миру стройные ряды суннитских партнеров, которые говорят и действуют в унисон, а не против друг друга. Многие американские эксперты даже считают, что этот шаг лишь способствует консолидации «проиранского» блока и укреплению связей между его участниками (единственная сухопутная граница Катара – это граница с Саудовской Аравией; и в данный момент именно Иран поставляет в Катар те продукты питания и материалы, в которых нуждается страна).

Вскоре после объявления бойкота стало ясно, что у многих участников «суннитского блока» противоречивые и взаимоисключающие интересы по Ирану. Например, Пакистан отказался поддержать саудовские санкции, Иордания долго думала перед тем, как понизить уровень дипломатического представительства Катара в Аммане, а Оман и Кувейт вообще не присоединились к усилиям своих соседей по Персидского Заливу, заняв нейтральную позицию и сразу предложив свои посреднические усилия обеим сторонам.

В Саудовской Аравии уже есть те, кто после краткой влюбленности в нового правителя де-факто стали обращать внимание на его резкость и недостаток опыта. Саудовское военное приключение в Йемене лишь приблизило йеменских хуситов к Ирану. Никаких достижений, заслуживающих упоминания, нет и, видимо, не будет. Над Йеменом нависла угроза гуманитарной катастрофы. А сейчас, когда принц Мухаммад получил в свои руки практически неограниченную власть в сферах экономики, безопасности и дипломатии, вполне возможно, что его действия станут еще более резкими, ибо сдерживающих факторов практически не существует.

В общих чертах, политика, проводимая Мухаммадом бин Салманом, вполне соответствует ожиданиям Вашингтона. Однако там хотели бы видеть более высокий уровень координации и согласованности. По арабо-израильскому вопросу собеседники наследного принца отмечают, что он намерен продвигать Арабскую мирную инициативу, выдвинутую в свое время королем Абдаллой бин Абд аль-Азизом (еще в бытность наследным принцем), с тем, чтобы способствовать созданию палестинского государства и урегулированию отношений с Израилем. Вопрос в том, что Мухаммад готов сделать на сегодняшний день для того, чтобы сдвинуть стороны с мертвой точки, и будет ли он готов предоставить Израилю небольшой аванс — в виде открытия торгпредства на территории ОАЭ или увеличения объема связей и контактов с Израилем?

Между современностью и традициями: Саудовская Аравия 2030

Принц Мухаммад бин Салман принадлежит к самой большой возрастной группе в своей стране. Свыше 70% населения КСА – младше 30 лет. Мухаммад гораздо ближе молодым гражданам страны, чем его отец, предыдущий наследный принц и вся знать Персидского Залива, которую местные журналисты ласково называют «домом престарелых». Он прекрасно понимает, что молодые люди в его стране, которые выросли в эпоху интернета и спутниковой связи, хотят реформ и перемен, и сам не раз говорил об их необходимости.

Однако для того, чтобы способствовать коренным изменениям в отношении к женщинам и к их роли в обществе, одного желания недостаточно. И до Мухаммада бин-Салмана в Саудовской Аравии появлялись монархи и наследные принцы, которые хотели дать женщинам образование и больше свобод, вплоть до неслыханного – разрешить им управлять автомобилями и свободно путешествовать за границей. Все эти попытки заканчивались более, чем скромными реформами из-за противодействия состава богословов — уламаа.

Саудовские уламаа важны тем, что именно они дают теологическую легитимацию дому Саудов, чье племя когда-то заключило союз с духовным лидером движения ваххабитов Мухаммадом ибн абд аль-Ваххабом. Ваххабиты являются наиболее пуританским течением в исламе, и до середины 20-го столетия многие ортодоксальные авторитеты считали их чуть ли не еретиками.

Союз между домом Саудов и богословами важен для обеих сторон, так как он обеспечивает неограниченную власть над обществом. Рискнет ли молодой принц раздором с уламаа в пользу проведения реформ, учитывая, что молодые и либерально настроенные саудовцы его уже поддерживают, а вот более традиционные круги пока относятся к нему скептически? Пока непонятно. Ясно только одно: принц Мухаммад очень сильно отличается от своих предшественников, которые принадлежали к другой возрастной группе и к другому веку.

Еще один немаловажный для сына короля Салмана вектор – это экономические реформы в королевстве. Несмотря на баснословные нефтяные богатства, очевидно, что нефтяная зависимость КСА отрицательно влияет на развитие страны, поскольку нефтяная отрасль нестабильна, да и неспособна предоставить необходимое количество рабочих мест, для того, чтобы удовлетворить потребности растущего населения страны (на данный момент около 31 миллиона человек). А если представить, что в какой-то момент женщины тоже смогут выйти на рынок труда, то рабочих мест, а следовательно — инвестиций и предприятий, должно быть еще больше. Но консервативный характер Саудовского королевства, проявляющийся в том числе и в бюрократии, до сих пор не привлекал значительное количество иностранных компаний.

Амбициозный план Мухаммада бин Салман «2030» намерен в корне изменить эту ситуацию, избавить Саудовскую Аравию от нефтяной зависимости, модернизировать экономику и способствовать уменьшению правительственных дотаций и субсидий. Он окружил себя молодыми экспертами, цель которых – провести в жизнь его видение мира в экономической сфере любым путем. Но пока критики наследного принца указывают на несколько ошибок, совершенных назначенным им министром по делам нефти, в сфере сокращения нефтедобычи. Да и другие оглашенные в прессе проекты пока не увенчались успехом.

Вместе с тем стоит вспомнить, что с момента выдвижения Мухаммада бин Салмана на руководящие должности прошло всего два года, и молодого принца нельзя обвинить в недостаточной подвижности и безынициативности. Вполне возможно, что со временем придут и опыт, и осмотрительность. Проблема заключается лишь в том, что учиться ему приходится, как всегда, на своих ошибках, каждая из которых может обернуться непредсказуемым последствиями для Саудовской Аравии и других стран Ближнего Востока. Так или иначе — ясно, что консервативное королевство и его соседей ожидают большие потрясения.

Ксения Светлова — специально для сайта «Детали»