«Общение с Эйхманом привело отца к выводу, что монстров не существует»

Дома у Ширли Малкин-Нисан стоит скульптура — руки в перчатках, которые схватили нацистского преступника Адольфа Эйхмана. Автор — ее отец, Цви Малкин, который своими руками поймал этого высокопоставленного эсэсовца в ходе исторической операции «Моссада» в Аргентине.

«Мой отец схватил его, физически, и дома он часто показывал, как это происходило. Причем показывал на мне. Я заходила в салон, а он хватал меня сзади, — рассказывает Малкин-Нисан. — Поскольку я была очень поздним ребенком у родителей, он обожал играть со мной. И он мне все рассказывал. О своей службе в «Моссаде», о Катастрофе, об Эйхмане и об операции по его поимке. У меня даже начались кошмарные сны по ночам. Мне снились Эйхман и Гитлер. До сих пор я пугаюсь звуков сирены».

«Было много операций, в которых участвовал мой отец. Просто захват Эйхмана стал самой известной, эта операция вошла в историю. Он был рад, что знает что-то интересное для всех, о чем все хотели бы послушать», — вспоминает она.

В прошлом месяце исполнилось 15 лет со дня смерти Малкина, который участвовал в целом ряде сложных операций в качестве оперативного командира «Моссада». Будучи главой русского отдела «Моссада», он участвовал в операции по разоблачению советского шпиона Исраэля Беэра, который работал на КГБ.

Кроме Малкина, в операции по поимке Эйхмана принимали участие другие известные агенты «Моссада» — Цви Аарони, Рафи Эйтан и Моше Тавор. Они пережили Катастрофу или потеряли своих близких. Малкн спасся, а его родная сестра Фрума была убита нацистами.

11 мая 1960 года Эйхман завершил свой обычный рабочий день на автомобильном заводе «Мерседес Бенц» в Аргентине, где он числился под вымышленным именем Рикардо Клемент. Внезапно его окликнули: «Уно моменто, сеньор». Эйхман повернул голову, и в ту же секунду Малкин прыгнул на него. Они покатились по земле и упали в придорожную канаву, и тут подоспели товарищи Малкина. Вместе они затолкали нацистского преступника на заднее сиденье своего автомобиля и быстро скрылись с места происшествия.

11 дней в комнате с Эйхманом

После захвата Эйхмана спрятали на вилле в Буэнос-Айресе, где его допрашивали в течение 11 дней. В конечном итоге он согласился дать письменное согласие предстать перед израильским судом и ответить за преступления против еврейского народа. Эта бумага нужна была для истории, но не только. Она нужна была, чтобы избежать дипломатического инцидента с властями Аргентины.

Много часов Малкин беседовал с Эйхманом. Человеком, который стал организатором гибели миллионов евреев. «Общение с Эйхманом оказало сильное воздействие на отца, он начал думать по-новому, — рассказывает Малкин-Нисан. – Для него это было очень важно, ведь он потерял в Холокосте почти всех родственников. Конечно, главной его целью было получить информацию о других нацистах, скрывшихся в Латинской  Америке. Но также для него это была возможность открыть тему Катастрофы. Прежде всего, перед самим собой».

«Он никогда не говорил о Катастрофе, — продолжает она. — Его мать часто плакала, вспоминая его сестру, убитую нацистами. Его отец умер от горя. Поэтому он всячески гнал от себя эту тему. Вся его боль и горечь начали выходить наружу в беседах с Эйхманом. Когда его мать была на смертном одре, он срочно прилетел из-за границы. Стоя у ее кровати и держа ее за руку, он сказал: «Мама, я поймал Эйхмана». Тогда еще это было тайной, официально еще не объявили. Мать отметила ему: «Я знала, что ты отомстишь за Фруму».

«Общение с Эйхманом привело моего отца к выводу, что монстров не существует, есть посредственности, серые личности, которые готовы исполнить любой приказ, — рассказывает Малкин-Нисан. – Это самый опасный человек, он спокойно отвечает на любой вопрос, не теряя хладнокровия. Папа рассказывал, что спросил Эйхмана: «Почему ваш 5-летний белокурый сынишка жив, а белокурый 5-летний сын моей сестры был убит?» Эйхман с убийственным спокойствием ответил: «Потому что он был евреем». В этот момент папа понял, кого нужно больше всех опасаться в этом мире – людей, которые готовы выполнить любой приказ».

«Люди спрашивали меня: «Как он сдержался и не убил Эйхмана? Я всегда объясняла, что для папы было важно понять, как человек смог так низко пасть и превратиться в дьявола, — продолжает Малкин-Нисан. — Он всегда хотел разобраться во всем. Он хотел понять мотивы врага, искренне интересовался этим человеком. Эйхман настолько к нему привык, что папа стал для него последней соломинкой, за которую хватается утопающий».

После ухода в отставку из «Моссада» Малкин получил множество заманчивых предложений из-за границы. Его приглашали в качестве советника в США, Францию и Германию. Он работал советником по борьбе с террором в американской армии. Но именно в Израиле, дома, он не мог найти себе применения. По словам дочери, Малкин чувствовал, что в Израиле он не нужен. «Всякий раз, когда он пытался предложить свою помощь или совет, ему давали понять, что его время прошло, а в глазах нового поколения он был уже «мертвой лошадью». Это его огорчало, — рассказывает она. — Он понимал, что технологии ушли вперед, новое поколение совсем другое».

Возвращение отца и дочери

Ширли Малкин-Нисан была четвертым ребенком в семье. Когда она родилась, отцу было уже 60 лет. «Он уже не работал, поэтому все свое время посвящал мне, — вспоминает она. — Мои братья росли, когда он работал в «Моссаде», то есть, они практически не виделись с ним. Они не знали, чем он занимается, где работает. Я была очень поздним ребенком, и он очень меня любил. Мы были очень привязаны друг к другу. Он словно второй раз переживал детство вместе со мной. В год, когда он умер, я очень быстро повзрослела. Он был моей опорой в жизни, я была за ним, как за каменной стеной, и могла позволить себе оставаться ребенком. Внезапно земля ушла у меня из-под ног».

Через год после его смерти Малкин-Нисан начала службу в армии. Она проходила службу в боевых войсках в районе Калькилии. Она вела наблюдение, чтобы не пропустить атаки террористов. «Я начала ощущать, что стала частью его. Когда мне поручали важное задание, я старалась пробудить его внутри себя. Я поняла, как опасна может быть беспечность, ты расслабляешься, можешь отвлечься на одно мгновение, и произойдет теракт».

Сегодня Малкин-Нисан служит командиром Управления пенсионного обеспечения ЦАХАЛа. Она сопровождает и оформляет уход в отставку. Она считает, что круг замкнулся. Она исправила то, что так угнетало ее отца, который не мог найти себе применения в Израиле после ухода на «гражданку». Ее часто приглашают выступить с лекцией об отце и поиске Эйхмана. «Это вновь приближает его ко мне. Он оживает в моих воспоминаниях. Я рассказываю о его наследии, о жизненной мудрости, и сразу вижу реакцию аудитории. Людям это интересно, они хотят продолжения рассказов о нем, и я чувствую, будто он обнимает меня всем сердцем».

У Цви Малкина в «Моссаде» была кодовая кличка Эли Ман. Когда у Ширли Малкин-Нисан родилась старшая дочь, она решила назвать ее Эли. В честь прозвища отца. «Я все еще его дочка, все еще нуждаюсь в нем, и мне больно, что мой муж и мои девочки не знают его», — добавляет она. — Я ищу его в каждой мелочи, и лекции о его жизни позволяют мне снова почувствовать себя его маленькой девочкой».

Дана Яркеци, Walla, Ц.З. Фото: GPO˜