О чем Молотов и Гитлер не смогли договориться в Берлине

В этот день 80 лет назад, 12 ноября 1940 года, в Берлине начались германо-советские переговоры, во многом предопределившие дальнейший ход Второй мировой войны. Они были посвящены возможному присоединению СССР к Тройственному пакту, заключенному между Германией, Италией и Японией за полтора месяца до этого.

Советскую делегацию во главе с председателем Совнаркома Вячеславом Молотовым на Анхальтском вокзале в Берлине встречали министр иностранных дел Германии Иоахим Риббентроп и начальник штаба Верховного командования вермахта Вильгельм Кейтель. После прохождения по перрону роты почетного караула военный оркестр исполнил «Интернационал», бывший тогда гимном СССР. С вокзала советская делегация отправилась на завтрак в отель «Бельвю», и оттуда – в имперскую канцелярию на Вильгельмштрассе. Там состоялись переговоры между Вячеславом Молотовым и Адольфом Гитлером.

«Беседа началась с длинного монолога Гитлера, – вспоминал впоследствии Валентин Бережков, бывший переводчиком советской делегации. – Возможно, у него даже был приготовлен какой-то текст, но он им не пользовался. Речь его текла гладко, без заминок. Подобно актеру, отлично знающему роль, он четко произносил фразу за фразой, делая паузы для перевода».

Гитлер представил Молотову следующую картину: война в Европе фактически завершена, сопротивление Великобритании в воздухе сломлено, и ее оккупация – дело времени. Возможное вступление в войну США не сможет внести перелом в ход событий. Поэтому сейчас настало время обсудить предстоящий раздел Британской империи между Германией и Советским Союзом и возможное присоединение СССР к Тройственному пакту. Берлин предлагал Москве распространить свое влияние на Иран, Ирак и Индию, получив, таким образом, прямой доступ к теплым морям. Взамен Германия хотела бы, чтобы СССР умерил свои амбиции в отношении Финляндии и балканских стран.

Фактически это означало пересмотр некоторых договоренностей, достигнутых при заключении советско-германского Пакта о ненападении 23 августа 1939 года. В соответствии с ними, Финляндия и, в определенной степени, Румыния относились к советской сфере влияния. Соглашаясь на эти условия, Германия только готовилась к большой войне в Европе. Она могла оказаться затяжной и трудной для Третьего рейха, на что, собственно, и рассчитывали в Советском Союзе. Но все обернулось иначе. К ноябрю 1940 года в континентальной части Европы у Германии фактически не осталось противников. Вермахт стоял во Франции, Бельгии, Нидерландах, Дании, Норвегии, Греции, Польше. Гитлер считал это достаточным основанием для пересмотра некоторых предыдущих договоренностей.

Однако Сталин считал иначе. К заявлениям Германии о том, что война против англичан уже выиграна, он относился скептически. Для этого у него были все основания: после встречи с Гитлером советской делегации пришлось укрываться в бомбоубежище во время налета британской авиации. Молотов получил из Москвы жесткую инструкцию: продолжать настаивать на выводе немецких войск из Финляндии и Румынии. Кроме того, в качестве условия для присоединения к Тройственному пакту СССР требовал распространения своей сферы влияния на Болгарию и создания советских военно-морских баз в районе Босфора и Дарданелл.

Неуступчивость Москвы привела Гитлера в ярость. На совещании с руководством вермахта он назвал Сталина «хладнокровным шантажистом, требующим все больше и больше». Гитлер также заявил, что «победы Германии становятся нестерпимыми для России, и потому ее следует как можно быстрее поставить на колени». Требования СССР остались без ответа. 18 декабря 1940 года Гитлер подписал директиву номер 21 – о проведении операции «Барбаросса».

Борис Ентин, «Детали». AP Photo˜