Новый спаситель левого лагеря

Генерал Яир Голан, в прошлом — заместитель начальника генштаба ЦАХАЛа, а ныне депутат кнессета (МЕРЕЦ), взвешивает возможность создания нового политического движения – чтобы реанимировать исчезнувший лагерь левых сионистов.

«Я пришел в политику с вполне определенной целью — стать лидером левого лагеря, который поведет за собой остальных. Настало время новых идей и новых людей, которые спасут страну от катастрофы, отстаивая национальные интересы, а не собственную выгоду», — сказал в беседе с «Деталями» Яир Голан.

Четыре года назад, еще будучи заместителем начальника генштаба, – тогда этот пост занимал Бени Ганц – Голан заявил на церемонии в День Катастрофы, что ему страшно наблюдать в Израиле 2016 года процессы, происходившие в Европе в целом и в Германии, в частности, 70, 80 и 90 лет назад. То высказывание вызвало колоссальный общественный резонанс, вплоть до требований уволить генерала с занимаемой должности. Голан долго оправдывался и пояснял, что сравнение не стоит воспринимать буквально. Но в октябре 2019 года, в интервью перед присягой депутата, вернулся к той же теме. В интервью «Южному радио» за несколько часов до приведения к присяге депутатов кнессета, он сказал: «Я напоминаю, что нацисты пришли к власти демократическим путем. Поэтому мы должны быть осторожны и предупредить развитие событий, при котором экстремисты с мессианскими взглядами воспользуются израильской демократией, чтобы создать здесь другую власть».

Голан подверг резкой критике решение партии «Авода» войти в состав правительства национального единства, назвав его «пресмыкательством». В своем «Твиттере» он пишет, что правый лагерь заинтересован в существовании покорной судейской системы, «которая на любую политическую прихоть ответит согласием и сочтет кошерным любой коррупционный акт в коридорах власти».

— Почему политическая активность левых сегодня почти сошла на нет?

— Левое движение – это идеи и люди. Ни то, ни другое никуда не исчезло. Но людям свойственно ошибаться. И череда ошибок, особенно в партии «Авода», привела к тому, что весь левый фланг практически исчез с политической карты, достигнув исторического минимума. Сейчас надо проанализировать допущенные грубейшие промахи, понять, почему это случилось, но не заниматься латанием дыр, а создать новое движение, придать ему новый импульс, влить свежие силы.

— Как же произошло, что левые остались без сильных лидеров?

— Лидеры прошлого ушли в историю: кто ушел из жизни, кто — из политики. Такова реальность, но это не значит, что с ней надо мириться. Потому я и принял решение идти в политику.

— Амир Перец тоже не стал лидером левого лагеря. Как вам удавалось сотрудничать?

— Я не хочу выносить сор из избы и говорить о наших отношениях. У Переца в сентябре прошлого года была возможность объединить левый лагерь: то, что он этого не сделал, было серьезнейшей ошибкой, я ему говорил об этом неоднократно.

— А что вы можете сказать о Бени Ганце — личных качествах, политическом облике? Как к нему относились в армии?

— Я познакомился с Бени в 1988 году. Я был командиром подразделения, где он служил. Но наше армейское прошлое не имеет никакого отношения к нынешнему дню. Я сужу я о нем по его сегодняшним поступкам. Я считаю, что Ганц допустил грубейшую ошибку, пойдя на союз с Нетаниягу. Избиратели, отдавшие ему свои голоса, надеялись, что он сменит Нетаниягу, а не станет с ним сотрудничать. Попытка Ганца объяснить это соглашение чрезвычайной ситуацией в стране также нелепа, поскольку к этой ситуации он не имеет никакого отношения.

Его поступок дурно пахнет и плохо смотрится. 36 министров, которых нам навязали – это кошмар, особенно в то время, когда страна задыхается от безработицы и нехватки средств. Мне кажется, Ганц принял неверное решение, которое ему еще аукнется.

— Левые почти не работают на «русской улице». Решили, что здесь у вас нет сторонников, или по другой причине?

— У меня самого «русские» корни. Мой дед в 1920 году репатриировался из Москвы в тогдашнюю Палестину. А два его брата остались в России и погибли во время Второй мировой войны. Один из них успел дослужиться до звания полковника.

— Это очень интересно, но вы не ответили на вопрос…

— Я меньше года в политике, и пока у меня нет на него ответа. В обновленном левом движении я рад каждому, будь то «русские», ультраортодоксы, выходцы из Эфиопии или из США. Они все – народ Израиля, мне не важны их этническое происхождение, их социальный и религиозный статус.

На мой взгляд, самая серьезная проблема, перед которой стоит Израиль — это ужасный крен в сторону персонализации. Когда человека оценивают не по его взглядам, не по отношению к демократии, а по цвету кожи, по акценту, «русский» он или «эфиоп», по степени лояльности тому или иному лидеру… Мы напрочь забыли о какой бы то ни было идеологии. Я намерен это изменить.

Моя программа возрождения левого лагеря стоит на четырех опорах. Первая из них: корона-кризис наглядно продемонстрировал, что навязываемая нам модель «свиного капитализма» ни в коем мере Израилю не подходит. Эта модель опасна, она угрожает существованию страны. Граждане Израиля вправе требовать у государства «страховку», чтобы в подобных ситуациях не остаться брошенными на произвол судьбы. Особенно те, кто тяжело работает, платит налоги, служит в армии, растит детей. Тогда как сейчас очень многие в карантине остались без помощи и поддержки.

Вторая основа – «государство и безопасность». Поселенческие массивы должны остаться под нашей юрисдикцией, никто не собирается их демонтировать — и Маале-Адумим, и районы восточной части Иерусалима, и поселения Гуш-Эциона. Но нам надо в любом случае отделиться от палестинцев. Израиль должен оставаться преимущественно еврейским государством. Мы не можем аннексировать территории, на которых проживает более двух с половиной миллионов палестинцев. Это убило бы страну, нанесло смертельный удар нашей экономике: согласно исследованиям министерства обороны, в случае тотальной аннексии нам потребуется 52 млрд. долларов дополнительно на обеспечение безопасности.

Третье: я против религиозного диктата. Я не выступаю против религии — но против того, чтобы религиозный образ жизни навязывали другим людям.

Четвертый пункт программы — настаивать на том, чтобы работала демократическая модель государства, выравнивающая все ветви власти. Да, кнессет может быть в чем-то недоволен правительством, правительство — кнессетом, и оба они – Верховным судом. Но если мы не хотим авторитаризма, следует предотвратить покушение на правовую систему, которая должна быть сильной и независимой. Сегодня есть четкие и понятные стандарты, определяющие независимость суда и возможность контролировать работу правительства.

Это — четыре составляющих моей программы, направленной на обновление левого движения. Впрочем, не только левого — я думаю, что и многие правые стремятся к обновлению. Этим мы отличаемся от людей, желающих создать у нас халифат вместо демократии. Человек, который стоит во главе государства и хочет видеть себя султаном, представляет собой опасность.

Марк Котлярский, «Детали». Фото: Томер Аппельбаум˜