Аргентина пытается излечиться от антисемитизма

В Буэнос-Айресе прошла презентация романа Хулиана Швиндлермана «Спрятанное письмо — история арабско-еврейской семьи».

Чуть раньше с этой книгой ознакомились в Уругвае, где ее выпустило в свет престижное издательство «Linardi y Risso». Писатель, журналист и политолог Швиндлерман  живет в Буэнос-Айресе и специализируюется, среди прочего, на еврейской и на израильской теме. Он ведет блог на сайте The Times of Israel и выступает ведущим обозревателем крупного аргентинского интернет-ресурса Infobae. Одна из главных тем его многочисленных эссе и публикаций – «новый антисемитизм».

«По сути это тот же классический антисемитизм, замаскированный под антисионизм, — объясняет Хулиан Швиндлерман. — Так повелось, что ненависть к евреям исстари базировалась на религиозной и этнической составляющих. Теперь же к ним добавилась политическая составляющая- ненависть и презрение к единственному еврейскому государству на земном шаре. К «еврею среди народов», как говорится… Катастрофа оставила на антисемитизме несмываемое клеймо. Тот, кто ненавидел евреев, после Второй мировой войны стал ассоциироваться со страшными преступлениями нацизма. И тогда лазейкой для расистов стал антисионизм».

Многосторонности Швиндлермана можно только позавидовать: он – специалист в сфере управления (университет в Буэнос-Айресе) и магистр социальных наук (Еврейский университет); читает лекции в вузах Аргентины, Чили, Уругвая, Бразилии, Колумбии, Венесуэлы, Арубы и Мексики; постоянный комментатор многих телеканалов, включая CNN на испанском языке, RT на испанском, France24 и многих других. Роман «Спрятанное письмо» — не первая его большая работа: Швиндлерман написал книги «Треугольник позора: Рихард Вагнер, нацисты и Израиль», «Рим и Иерусалим: политика Ватикана в отношении еврейского государства» и «Земли для мира, земли для войны».

— Чем сегодня живет еврейская община Аргентины?

— По последним данным, в ней свыше двухсот тысяч человек. Это самая большая община в Латинской Америке, со своим укладом и богатой культурной жизнью, при том, что она неплохо интегрирована в жизнь страны. Она не гомогенна: тут и ашкензские, и сефардские евреи, среди них есть левые и правые, богатые и бедные, религиозные и антиклерикалы… Поводов для споров и разногласий хватает.

— Все так хорошо и гладко?

— Не совсем. Евреи Аргентины пережиоли три тяжелейших удара: взрыв в израильском посольстве в Аргентине, (22 погибших и 242 раненых — прим. «Детали»), взрыв общинного еврейского центра AMIA (85 погибших и 300 раненых — прим. «Детали» ) и убийство прокурора Альберто Нисмана, еврея, который осудил предыдущее правительство страны, обвинив его в сотрудничестве с Ираном. Он считал, что эта страна была замешана в обоих терактах.

История Аргентины полна всплесков антисемитизма, это надо признать. Но последние очень сильные антисемитские выходки были зафиксированы несколько десятилетий назад. А в настоящее время к евреям негативно относятся разве что малочисленные радикальные группы, разного рода маргиналы. Впрочем, при этом нельзя забывать и о собственных проблемах еврейской общины, которые могут спровоцировать антисемитизм.

— Что вы имеете в виду?

— В качестве примера могу привести случившийся в этом году серьезнейший кризис: руководителя DAIA — Delegación de Asociaciones Israelitas Argentinas, головной организации, представляющей еврейскую общину и отвечающей за ее контакты с властями и обществом — обвинили в сексуальных домогательствах и коррупции. Это вызвало скандал. Но скоро пройдут выборы, и я надеюсь на перемены в руководстве DAIA.

— Давайте поговорим о другой тревожной тенденции. В последнее время многие латиноамериканцы, получившие высшее образование в странах Европы и в России, все чаще открыто проявляют свои пропалестинские и антисионистские взгляды. Как вы объясняете этот феномен?

— Практически во всем мире в университетских городках превалирует палестинская пропаганда. Ученые люди считают прогрессивным симпатизировать тому, кто считается жертвой, слабой стороной. Этакая упрощенная схема противостояния Давида и Голиафа Студенты также подвержены влиянию СМИ, а они в большинстве своем относятся к Израилю и его политике подозрительно, а то и враждебно. Это и объясняет взгляды выпускников, о которых вы рассказываете.

Это — глобальное явление. Расисты нашли в антисионизме лазейку, с помощью которой они теперь могут спокойно рядиться в белые одежды; заявляя, что отвергают Израиль, и подчеркивая, что ничего не имеют против иудаизма, как религии, и не являются антисемитами.

Я напомнил бы, что еще в шестидесятые годы прошлого века Мартин Лютер Кинг ясно заявил, что антисионизм – это форма антисемитизма. Важно отличать политическую конструктивную критику Израиля, которая вполне возможна и допустима, от антисемитской критики, полной огульных обвинений. Дегуманизация всего народа Израиля в целом, обвинения в апартеиде, нацизме или колониализме без фундаментальных на то оснований, все это – красноречивые свидетельства «нового антисемитизма».

— Существуют ли антисионисты среди аргентинских евреев?

— Их не так много, но они есть, хотя находятся, как правило, вне общины и не принимают активного участия в еврейской жизни.

Кстати, во время предыдущего правительства сформировалась группа таких евреев-антисионистов, выступавших под лозунгами, направленными против самой еврейской общины Аргентины. Среди членов общины тоже есть те, кто солидаризируется с критикой Израиля. И это влияет на рядовых аргентинцев, если даже людям внутри самой еврейской общины мерещится существование антиизраильского ядра.

— Как выглядят отношения между Израилем и Аргентиной на государственном уровне?

— Премьер-министр Израиля Биньямин Нетаниягу, который побывал с визитом в Буэнос-Айресе, продемонстрировал полное совпадение взглядов с нынешним аргентинским лидером Маурисио Макри, в частности, в глобальном видении перспектив либеральной капиталистической экономики. Хотя порой, к сожалению, МИД Аргентины распространяет осуждающие Израилю коммюнике, а наши представители в ООН голосуют не так, как хотелось бы официальному Иерусалиму. Но, увы, наша дипломатическая традиция складывалась десятилетиями, и эту инерцию трудно преодолеть. Несмотря на это, двусторонние связи сегодня очень интенсивны. И в этом кардинальное отличие от эры популизма в нашей стране, когда во внешней политике Аргентина ориентировалась на Иран.

— Вы написали книгу «Рим и Иерусалим: политика Ватикана в отношении еврейского государства». Как эта политика менялась с годами?

— С момента рождения политического сионизма в конце девятнадцатого века, Ватикан относился к еврейскому национализму враждебно, базируясь на следующих утверждениях: богословских — Папы провозглашали , что еврейский народ был оставлен божественным Провидением и осужден на вечную ссылку; экуменических — забота о христианских общинах Святой Земли и Ближнего Востока; и дипломатических — нежелание спорить с более многочисленными арабскими и мусульманскими странами. В то же время статус Иерусалима и охрана христианских святынь всегда были острыми вопросами для Святейшего престола.

Фундаментальные изменения произошли в 1993 году, когда были установлены дипломатические соглашения между Израилем и Ватиканом, а в следующем году произошел обмен послами. С момента, когда Ватикан признал Израиль — одним из последних на Западе — уже трое понтификов посетили Израиль. Несмотря на это, пропалестинская политика Святого престола остается неизменной. Несколько лет назад Папа Франциск призвал председателя ПА Абу-Мазена стать «ангелом мира». Сложно представить, что подобную характеристику он мог бы дать представителю Израиля. Но все равно потепление в еврейско-католических отношениях можно назвать экстраординарным с момента окончания второго Ватиканского собора в 1965 году.

— Расскажите немного о своей новой книге, представленной на днях в Буэнос-Айресе: «Спрятанное письмо — история арабско-еврейской семьи»?

— Идея романа родилась, когда ко мне обратилась женщина родом из Уругвая. История ее жизни была совершенно нетипичной. Она очень хотела рассказать ее, и искала автора, которому была бы близка тема Ближнего Востока. Я несколько часов слушал ее рассказ — сложный, запутанный, полный неожиданностей — и понял, что должен описать эти события.

Это был рассказ о ее литовских дедушке и бабушке, выживших в Катастрофе, и об их пути по нацистской Европе. И о мусульманских бабушке и дедушке на пылающем Ближнем Востоке. О ее отце, ливанском шиите, родившемся на границе с Израилем, влюбившемся в ее мать, принявшем иудаизм и воспитавшем детей в еврейских традициях — при этом не утратив духовной связи с религией и традициями своих предков. О переселении в спокойный, мирный Уругвай. О противостоянии, фанатизме, религиозной нетерпимости и ностальгии. Три страны, три культуры, три истории, накрепко связанные между собой, но так никогда и не ставшие единым целым… Семьи, объединенные и разобщенные историей, культурой и географией. Вот о чем книга — ее исторический контекст полностью документален, а вымысел реален настолько, насколько мне было позволено его сохранить.

Марк Котлярский, Евгения Слюдикова. «Детали». Фото: Santiago Pandolfi, Reuters

На фото: митинг в память  о теракте 1994 года — взрыве в еврейском общинном центре Буэнос-Айреса