Monday 25.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Стена плача – “святое место” для попрошаек

    Несколько дней назад в Верховном суде Израиля рассматривалась необычная апелляция. Ее подали два человека в возрасте 74 и 34 лет. Вначале их дело рассматривалось в мировом суде, где стороны пришли к компромиссу в виде досудебной сделки, в рамках которой оба ответчика были признаны виновными в том, что нарушили инструкцию министра по делам религий, запрещающую сбор пожертвований у Стены плача. Однако обвиняемые решили обжаловать это решение и обратились в окружной, а затем и Верховный суд.


    "Инструкция, принятая в 1981 году по инициативе министра по делам религий, носит проблематичный характер, хотя и остается руководящей во всем, что касается регуляции отношения к лицам, собирающим пожертвования у святых мест и, в особенности, у Стены плача", - сказал в беседе с "Деталями" адвокат Зэев Фарбер.

    Как считает Фарбер, вопрос этот довольно сложный и щепетильный, учитывая само отношение еврейской традиции к сбору пожертвований, носящему характер святости. Пожертвования – "цдака" - считаются одним из важных аспектов философии иудаизма, и самая высшая степень благотворительности – дать деньги, не спрашивая, зачем это нужно, и оставаясь анонимным.

    Впрочем, вопрос в том, к какой категории относятся просящие пожертвования — не профессиональные ли это нищие и идут ли эти пожертвования на благое дело.


    В январе 2019 года известный раввин Шломо Авинер, глава йешивы “Атерет Иерушалаим” в Старом городе Иерусалима и раввин поселения Бейт-Эль, ведущий духовный лидер движения религиозного сионизма, заявил в интервью 13 каналу: "90 процентов тех, кто собирает в Израиле пожертвования – это мошенники!”. Более того, сославшись на старшего офицера полиции, отвечающего за порядок возле Западной стены, раввин сообщил, что попрошайка у Стены плача в среднем зарабатывает до семи тысяч шекелей в день. В годовом исчислении это может выразиться в миллионах шекелей.

    "Они, как психологи, применяют различную технику, чтобы выманить у людей деньги, - говорит раввин Авинер. – Более того, офицер полиции, о котором я говорил, знает каждого из попрошаек в лицо. Среди них есть нормальные люди, но, повторяю, 90 процентов – мошенники". По мнению раввина, мошенников трудно привлечь к ответственности, потому что не так просто поймать их за руку, тем более, что среди профессиональных попрошаек есть, в самом деле, нуждающиеся люди, у которых не хватает денег на пропитание.

    “Речь в инструкции 1981 года прежде всего идет о запрете собирать пожертвования у Стены плача, — рассказывает Фарбер. — В этой же инструкции определено, что нарушение запрета может считаться уголовным преступлением, вплоть до полугода тюремного наказания. Однако инструкция, как я уже говорил, носила явно проблематичный характер, поэтому к ней относились довольно прохладно".

    В инструкции был также ряд оговорок, указывающих на то, когда и как ее можно применять. В частности, мировой суд, принимавший решение по делу двух "сборщиков пожертвований", обошелся с ними очень мягко: во-первых, их привлекли к суду только после того, как несколько раз  прогоняли от Стены плача; во-вторых, учитывая досудебную сделку, включая признание вины, в 2017 году на одного из них, - пожилого, - был наложен символический штраф в 18 шекелей и гарантийное обязательство выплаты 1800 шекелей, если он вернется к прежним занятиям. А его молодой напарник был оштрафован на 180 шекелей, и с него также взяли гарантийное обязательство в 3600 шекелей.

    На более поздней стадии обжалования судебного решения на помощь ответчикам пришли “Ассоциация по защите гражданских прав” и общественный защитник. Они утверждали, что правила, регулирующие сбор пожертвований в святых местах, не установлены должны образом, а кроме того, они нарушают неотъемлемое право человека "на свободу выбора профессии".

    — А что, с 1981 года инструкция не менялась?


    — В 2006 году появились новые правила, в связи с тем, что в полицию стали поступать жалобы, что просящие пожертвования ведут себя порой достаточно агрессивно, навязчиво, нарушая личное пространство молящихся, донимая их, донимая туристов или гостей, приходящих к Стене плача. Было оговорено, что речь идет конкретно о тех, кто переходит допустимые границы, мешает людям молиться, хватает за одежду или даже повышает голос, пытаясь обратить на себя внимание. Более того, раввину Стены было дано право либо самому, либо через своих помощников предупреждать нарушителей о недопустимости такого поведения. Эта последняя инструкция также была издана министром по делам религий с ведома и утверждения юридического советника правительства. Там было указано, что после того, как нарушитель не внял предупреждению, и по-прежнему ведет себя вызывающе, его могут удалить сроком на два месяца. Если же и после этого ситуация повторится, его "отлучат" от Стены плача на неделю, а если нарушение повторится в третий раз – на три недели. Обратите внимание на затянутость самой процедуры. Я думаю, что те два правонарушителя, которые пытались обжаловать наказание в Верховном суде, видимо, были "излишне активны", если им, раз за разом, отказывали суды разных инстанций, вплоть до Верховного.

    — На какой срок была рассчитана последняя инструкция?

    — Вообще предполагалось, что она будет действовать полгода, а затем будет рассмотрен новый вариант документа. Но, как это часто бывает, рассмотрение по каким-то причинам было отложено, и до сих пор так и не состоялось.


    — Кроме недавнего дела, рассмотренного в Верховном суде, были еще какие-то дела подобного рода?

    — Данное дело рассматривалось в рамках уголовного процесса, а в 2009 году Высший суд справедливости (БАГАЦ) слушал примерно такое же дело, но уже в рамках административного разбирательства Игаля Хальперсона, который выступал против министра по делам религий. И тогда суд принял решение, что Хальперсон может собирать пожертвования, но только в том случае, если не будет мешать молящимся и тем, кто находится около Стены плача.

    — А министр религии имел право самолично издавать какую-то инструкцию или правила, предусматривающие не изгнание назойливых попрошаек, а уголовный запрет?

    — В этом и состоит некий юридический казус, лакуна, если хотите, что уголовный запрет наложен не законом, утвержденным кнессетом, имевшим соответствующие полномочия, а министром, и в документе были указаны соответствующие уголовные санкции. На мой взгляд, эти санкции неочевидны и проблематичны. Однако инструкция осталась, не все судьи ее приняли, некоторые приняли с определенными оговорками. Это особенно заметно в последнем случае, когда мнения трех судей разделились. Так, судья Йосеф Эльрон, который остался в меньшинстве, утверждал, что министр религии не имеет права налагать запрет, носящий уголовный характер. Иначе говоря, министр не обладает подобными полномочиями. Второй судья – Дафна Барак-Эрез — отклонила апелляцию, но при этом сочла нужным добавить, что запрет собирать пожертвования у Стены плача наносит ущерб свободе профессии, свободе слову и свободе выбора, однако, по мнению Барак-Эрез, правонарушители явно перегнули палку, поэтому их апелляция должна быть отклонена, невзирая на своего рода ущемление конституционных прав заявителей. Судья также добавила, что вообще к уголовной составляющей запрета надо относиться как можно осторожнее, применяя ее в самых редких случаях. И, наконец, третий судья – Ноам Сольберг, поддержавший Барак-Эрез, посчитал, что запрет, введенный министром по делам религий, вполне конституционен.

    — Если следовать исключительно букве закона, можно собирать пожертвования у Стены плача или нет?

    — Если только букве закона, однозначно – нет. Но... Вопрос заключается в том, как применять меры воздействия. Вот тут собака и зарыта. А применять эти меры можно только тогда, когда человек, собирающий пожертвования, своим поведением нарушает чье-то личное пространство. Но я бы хотел отметить еще одну любопытную особенность: процесс этот, который мы с вами обсуждали, прошел все инстанции, начиная с мирового суда, окружного и, наконец, дойдя до высшей ступени – Верховного суда, в нем участвовали адвокаты, общественные организации, и все это стоило немалых организационных усилий, а главное – больших денег. И если двое скромных собирателей пожертвований на это пошли, значит, овчинка стоила выделки. Поверьте, просто так люди не стали бы тратить десятки тысяч шекелей, чтобы отменить штраф в 18 и 180 шекелей.

    — Вам не кажется, что этот запрет больше похож на юридический казус?

    — По этому поводу у меня такая точка зрения. В 1981 году, когда была введена упомянутая нами инструкция, еще не наступило время так называемого "судебного активизма", это произошло гораздо позже. Тогда суды были не столь активны, а у правительства и кнессета, соответственно, в руках было больше полномочий и рычагов. Никто не посягал на власть министра по делам религий и не ограничивал его в применении подобной инструкции. Хотя при этом даже тогда ее старались применять довольно осторожно и тактично.

    Вопрос еще и в том, насколько эффективен такой запрет. К примеру, бывая время от времени у Стены плача, я не помню случая, чтобы там не было людей, собирающих пожертвования. Похоже, что если они это делают ненавязчиво и деликатно, к ним никто не предъявляет претензий. Что и говорить, запретов у нас хватает, однако далеко не все они применяются в той мере, что указаны в законе - всегда находятся какие-то исключения, тем более в случае, если толкование закона имеет расширительный характер.

    Марк Котлярский, “Детали”. Фото: Даниэль Бар-Он

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend