Невероятное правительство Израиля держится благодаря ему

Можно ли считать кризис, который длился менее 72 часов и закончился без ущерба для правящей коалиции, настоящим кризисом? В коалиции, которая больше не имеет большинства в кнессете, и и в которой очередной дезертир может развалить правительство и снова привести израильтян на избирательные участки, это именно так.


Заявление Райды Ринауи-Зоаби об отставке в четверг днем, 19 мая, сразу же породило заголовки, предвещающие распад коалиции и грядущие в сентябре выборы. Однако, к полудню воскресенья 22-го все было кончено, и она снова оказалась в теплых объятиях коалиции, как будто ничего не произошло.

Но этот мини-кризис научил нас некоторым важным вещам, помимо того, что еще раз подчеркнул, что день ото дня правительство становится все более хрупким.

Хотя в письме Ринауи-Зоаби об отставке приводится длинный список событий последних недель, которые можно условно назвать частью израильско-палестинского конфликта – от столкновений между полицией и палестинскими демонстрантами у мечети Аль-Акса в месяц Рамадан до сцен хаоса на похоронах журналистки «Аль-Джазиры» Ширин Абу Акле – ни одно из них не было упомянуто на серии встреч в воскресенье, в результате которых она отозвала письмо.

Встречи были посвящены бюджетным вопросам в арабских городах Израиля и тому, как решить бюрократические проблемы, которые задержали уже санкционированное финансирование. Ни об Аль-Аксе, ни об «Аль-Джазире» вообще не упоминалось.

Какими бы ни были причины временной отставки Ринауи-Зоаби, те, о которых она написала в письме, или те, о которых она говорила на встречах, они не так далеки друг от друга, как может показаться. Между этими двумя группами причин лежит внутренняя борьба нееврейского меньшинства Израиля: между «палестинскими гражданами Израиля», зацикленными на вопросах идентичности и конфликта до такой степени, что они не могут позволить себе участвовать в жизни Израиля, и «израильскими арабами», стремящимися интегрироваться как личности и как община в израильское общество, если бы они только могли получить хоть что-то близкое к равным шансам.

Самое сильное давление на Ринауи-Зоаби с целью заставить ее сдаться исходило не от ее коллег по коалиции, а изнутри арабо-израильского общества, где многие опасаются возвращения правительства Нетаниягу, радикализированного за время пребывания в оппозиции, и на этот раз с усиленным ультраправым компонентом.

Многие из них также хотят дать шанс партнерству в этой коалиции, в которую впервые входит арабская партия и большее число арабских законодателей, чем в любое предыдущее правительство Израиля, доказать, что оно может добиться реального прогресса.

Это не отменяет того, что Ринауи-Зоаби написала в своем заявлении об отставке. Палестинские граждане Израиля глубоко переживают все эти вещи. Но это свидетельствует о новом уровне прагматизма.

Однако в то же время прагматизм не может служить оправданием отсутствия какой-либо реальной политики. Все те вещи, которые Ринауи-Зоаби упомянула в своем заявлении об отставке, должны были стоять на повестке дня ее собственной партии, МЕРЕЦ. Хотя она не обвиняла их напрямую, а только коалицию в целом, было ясно, что она выражает недовольство тем, что ее собственные левые коллеги слишком комфортно чувствуют себя у власти.

Партия МЕРЕЦ застряла. Ее избиратели, которые, как и все израильтяне, все еще заперты в рутинной формуле «Биби или не Биби» – в подавляющем большинстве хотят, чтобы МЕРЕЦ оставался в правительстве до тех пор, пока существует реальная опасность возвращения Нетаниягу в случае падения правительства. Но поскольку МЕРЕЦ – одна из самых маленьких партий в коалиции, а правые из партии премьер-министра Нафтали Беннета «Ямина» постоянно находятся на грани дезертирства, МЕРЕЦ мало что может сделать, чтобы отстоять свои ценности.

Партия застряла в неловком, неестественном положении внутри праволиберальной коалиции, из которого она не может выбраться. Короткий протест Ринауи-Зоаби только усугубил это положение.

Еще одной иллюстрацией слабой позиции МЕРЕЦ является тот факт, что Ницан Горовиц, лидер партии, к которой принадлежит Ринауи-Зоаби, практически не сыграл никакой роли в том, чтобы вернуть ее с края пропасти. Все было в основном организовано министром иностранных дел Яиром Лапидом.

Лидер «Еш атид» явно заинтересован в том, чтобы не было перебежчиков с левого фланга коалиции. Согласно коалиционному соглашению, партии разделены на блоки между ним и Беннетом. Если члены одного из блоков проголосуют за свержение правительства, то на время избирательной кампании и до формирования нового правительства лидер другого блока получит пост временного премьер-министра. МЕРЕЦ входит в блок Лапида, поэтому, если он хочет остаться на посту премьер-министра до следующих выборов, ему необходимо обеспечить, чтобы никто из его блока не дезертировал.

Но то, как мастерски быстро он взял дело в свои руки и разрешил кризис, продемонстрировало, до какой степени он эволюционировал в качестве политика. Он больше не просто лидер партии, а то, чего израильским левоцентристам так не хватало в течение долгого времени: высокопоставленный политик, не ограничивающийся интересами собственной партии и способный объединить коалицию различных партий, сбалансировать их противоречивые интересы и сохранить их как функционирующий блок в правительстве или оппозиции.

Другими словами, делать то, что Биньямин Нетаниягу так долго и успешно делал с правыми и религиозными партиями.

В первые годы своей политической карьеры Лапид был поглощен только лишь усилением своей центристской партии ценой формирования жизнеспособной оппозиции Нетаниягу. Не исключено, что если бы Лапид не основал свою собственную партию десять лет назад, на выборах 2015 года Нетаниягу потерял бы власть.

Сегодняшний Лапид — совсем другой политик. Он прошел через непростые полтора года сотрудничества с лидером «Кахоль-лаван» Бени Ганцем. Это партнерство завершилось травмой – Ганц перебежал к Нетаниягу в его недолговечное правительство «чрезвычайного положения» 2020 года. С тех пор Лапид взял на себя личную ответственность за свержение Нетаниягу.

На выборах в марте 2021 года он заключил пакт о ненападении с другими левоцентристскими партиями. Это, вероятно, стоило «Еш атид» мест в кнессете, но предотвратило потерю голосов другими партиями и обеспечило им возможность преодолеть избирательный барьер. Затем он создал казавшуюся невозможной коалицию восьми партий, которая положила конец долгому правлению Нетаниягу. И теперь он делает все – гораздо больше, чем Беннет, – чтобы она выстояла. И какой бы хрупкой ни была коалиция, тот факт, что она находится в правительстве уже почти год, является огромным достижением.

Лапид – не просто первый за долгое время лидер оппозиционного блока, бросивший серьезный вызов Нетаниягу. У него также есть одно явное преимущество перед своим соперником: Нетаниягу может быть непревзойденным политическим оператором, безжалостным прагматиком, готовым, если это необходимо, не моргнув глазом, бросить союзника или очаровать врага. Но его возможностям есть предел. Он настаивает на формировании правительства, которое возглавляет только он сам. Если бы он был готов стать «силой позади чужого трона», то «Ликуд» все еще был бы у власти. Лапид, без сомнения, хочет быть премьер-министром, но он более гибок – именно поэтому Нетаниягу сейчас не премьер-министр.

До первой годовщины правительства осталось три недели. Если оно достигнет этого рубежа без роспуска кнессета, то это произойдет благодаря Лапиду.

Аншель Пфеффер, «ХаАрец», М.Р. Фото: Охад Цвигенберг⊥