Wednesday 27.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Нет – отчаянию: надежда – наш гимн

    Иногда в середине рабочего дня я отрываюсь от клавиатуры и думаю о других писателях. Думаю, что они – как и я – сидят сейчас у экрана компьютера и пытаются найти одно единственное неуловимое слово. Я представляю своих друзей в Нью-Йорке, в Шанхае, в Праге, в Тегеране или в Мюнхене. Пандемия бушует в их городе, возможно, стучится в их двери, но они полностью сосредоточены на том, чтобы настроить свою душу – как настраивают инструмент – для достижения точного слова.


    Я представляю себе невидимую сеть, тонкую, но прочную, которую ткут тысячи людей – прозаиков и поэтов, живущих во всех уголках мира. Некоторые из них уже опубликовали множество книг, другие пишут свой первый рассказ. Большинство даже не знают о существовании друг друга, но вместе они совершают жизненно важный акт: исправляют общий диссонанс мира. Они занимаются искусством.

    Когда организаторы Франкфуртской книжной ярмарки попросили меня выступить на открытии и рассказать о надежде, я подумал: в Израиле только что было самое большое число случаев заражения «короной» на душу населения в мире. Как я могу говорить о надежде, когда наша реальность приносит столько отчаяния?

    Но потом я решил: это хорошо, что меня просят поговорить о надежде. Возможно, именно так я найду в себе силы противостоять тяжести, тоске и печали, которые я испытываю с тех пор, как «корона» вошла в мою жизнь. «Надежда», – повторял я снова и снова, пытаясь разбудить в себе это чувство. Я подумал о национальном гимне Израиля «Хатиква» – «надежда», где говорится о мечте, которую евреи питали в течение 2000 лет в изгнании, надеясь однажды обрести возможность жить в своей собственной стране. Это была надежда, которая поддерживала их жизнь.


    Надежда – это существительное, но в нем слышится глагол «надеяться» – который говорит о будущем. Человек всегда устремлен в будущее. Надежда – это своего рода «якорь», бросаемый из нынешнего отчаянного существования в лучшее будущее. К реальности, которой еще не существует, состоящей в основном из желания и воображения. Когда якорь брошен, он цепляется за будущее, и люди – а иногда все общество – начинают тянуться к нему.

    Это акт оптимизма: когда мы бросаем этот воображаемый якорь за пределы наших конкретных, удручающих обстоятельств, когда мы осмеливаемся надеяться, мы доказываем, что в нашем сердце все еще есть место, где мы свободны. И благодаря этому острову бесстрашия и свободы в душах тех, у кого есть надежда, они знают, как выглядит свобода. И насколько важно за это бороться.

    Сегодня, на открытии Франкфуртской книжной ярмарки, мы – авторы, поэты, переводчики, редакторы, издатели, агенты и, что не менее важно, читатели – с грустью сравниваем нынешние обстоятельства с теми, что были в предыдущие годы, и спрашиваем себя, где мы находимся. Коронавирус – это реальность! Можем ли мы предложить наш уникальный вклад, чтобы облегчить это бремя? Можем ли мы создать своего рода «антитела» или «духовный иммунитет» к вирусу? Есть ли у нас хоть что-нибудь, хоть одна важная вещь, благодаря которой мы могли бы противостоять ограничениям и страхам, вызванным пандемией?

    Я считаю, что это «нечто» – сила нашей наблюдательности. Умение видеть мир – это ядро нашего искусства. Это то, что делает нас писателями, и, возможно, то, что делает нас людьми, которыми мы являемся. У нас может не быть многих других талантов. Большинство писателей и поэтов, которых я знаю, в том числе и я, очень неловки, когда дело касается взаимодействия с реальностью. Но мы умеем ее наблюдать. Мы видим то, что не видят другие, и можем выразить это в слове.

    Практически во всех сферах жизни происходят грандиозные изменения. И они будут происходить и дальше. Экономические, политические, социальные и культурные системы рухнут, изменятся и примут различные формы. Миллионы людей потеряли – или еще потеряют – средства к существованию. Во многих странах средний класс обеднеет, а бедняки обнищают. Лишения и голод, возможно, вызовут новые волны миграции. Изменения произойдут и в отношениях между людьми, в семьях, узах любви и дружеских связях. Наша близость к смерти заставит людей взглянуть на свою жизнь в ином свете.

    И, как бывает всякий раз, когда рушатся основы общества, когда под угрозой личная и национальная безопасность, мы станем свидетелями всплеска национализма, религиозного фундаментализма, ксенофобии и расизма – серьезной опасности для демократии и гражданских прав.


    Но мы будем это наблюдать и описывать. Такое событие, как пандемия коронавируса, случается раз в столетие. По воле судьбы это произошло именно в наши дни. Это ужасно, и большинство чувствуют себя беспомощными. Смотреть на чуму и ее последствия – все равно, что смотреть прямо на солнце. Но многие из нас часто смотрели на солнце и рассказывали о том, что видели. Такова природа нашей странной профессии.

    Мы хотим заглянуть в эту эпоху и вспомнить, какими мы были. Как мы это выдержали. Где проходили линии разлома – как личности, так и общества. В какие моменты мы оказывались слабее, а в какие – сильнее, о чем думали раньше?

    Способность художников противостоять пандемии – точно так же, как любому другому вызову – проистекает не из содержания текста, который они создают, но из акта творчества. Из того чувства богатства и глубины человеческой души, которое писатель испытывает каждый раз, когда описывает критическую ситуацию. Иногда, хотя это бывает реже, мы обретаем чувство полета, вдохновения, свободы. Все эти чувства могли угаснуть за последние месяцы, в эти дни страха и разрушения. Но искусство – даже если оно не связано напрямую с темой пандемией – является нашим средством сопротивления.


    Именно так мы противостоим пустым фразам, лозунгам, заявлениям и обобщениям, которые открывают путь подстрекательству, предубеждению и расизму. Недавно я услышал по радио, что число смертей во всем мире «перевалило за миллионную отметку». Я вспомнил пугающий афоризм, приписываемый Сталину: «Одна смерть – это трагедия; миллион смертей –  статистика». Эти слова подчеркивают то, что мы делаем в своей работе: мы, писатели и поэты, люди литературы, боремся, чтобы показать уникальность и неповторимость личности на фоне «мертвой» статистики.

    Как нам повезло! В мире, который все больше разделяется на отдельные «капсулы», в мире, движимом страхом – в этом мире мы можем найти место для творения. Иногда новое слово может вызвать искру в нашей душе и породить удивительную глубину мысли и чувства. Сделал ли акт творчества что-нибудь, чтобы ослабить влияние коронавируса? Конечно, нет. Но мы немного укрепили нашу иммунную систему. Мы напомнили себе, кем мы были до пандемии. И о том, сколько добра и света по-прежнему останется в мире и после того, как этот кошмар закончится.

    Давид Гроссман, «ХаАрец». В.П. Фото: Максим Рейдер˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend