Главный » Общество » Закон » Размышления девушки-дезертира в израильской военной тюрьме

Размышления девушки-дезертира в израильской военной тюрьме

В военной тюрьме, куда меня посадили, другие девушки, еще не спросив, как меня зовут, захотели узнать, за что я попала. Это - первый вопрос, который задают любой девушке, которая сюда попадает, и ее ответ и, что не менее важно, язык тела, позволяет всем что-то о ней узнать. Она злится или боится? Ее заключение кажется оправданным? Это ее первый раз в тюрьме, или она знает, как здесь все устроено? Она останется на какое-то время или ее сразу отпустят? Стоит ли с ней знакомиться? Когда девушка входит в камеру ночью, остальные сидят на своих койках и внимательно за ней наблюдают. Но после того, как она ответит на все вопросы, все возвращаются к обычному распорядку.

На первый взгляд, меня встречали так же, как остальных. Спросили, за что и на сколько. Но дальше все пошло не так. Когда я сказала, что отказалась от военной службы по соображениям совести, что я - пацифистка, меня сразу попросили все объяснить подробно. Я рассказала, что не верю, что войны приводят к долгосрочным решениям, и не могу находиться в армии, которая использует насилие и агрессию. Обычно на этом месте всегда задают один и тот же вопрос: «Значит, ты - левая?» Я говорю, что левые и пацифисты это не обязательно одно и то же, но в моем случае это совпадает. Я - левая и пацифистка. Поначалу это всех шокирует, но потом начинаются вопросы.

Когда меня отправили в тюрьму в первый раз, девушки спрашивали меня, почему я на «их» стороне, а не на «нашей». Почему я верю, что Израиль не принадлежит нам. И даже почему я хочу, чтобы всех наших солдат убили. Я не знала, что ответить, потому что никогда не могла себе представить, что кто-то меня об этом спросит. Сначала я просто молчала, если не могла точно сформулировать логичный ответ. Я думала, что они пытаются меня спровоцировать. Со временем я поняла, что эти девушки совершенно искренне верили, что именно все  левые видят нашу жизнь, что наше мировоззрение принуждает нас к невозможному, нелогичному образу жизни. Что для нас жизнь израильских граждан и солдат ничего не значит. Короче, нас больше волнует жизнь врагов и чужих людей, чем тех, кто нас окружает и кого мы знаем.

Но скоро я поняла, что эти разговоры доставляют мне дискомфорт, потому что мне никогда еще не приходилось объяснять корни моих убеждений. Мне никогда не приходилось объяснять все факты и истории, которые сформировали мое мировоззрение.

До сих пор я обсуждала политику и историю, текущие события и религию с людьми, которые, по большей части, видели вещи так же, как и я. В чем-то у нас были расхождения, но с точки зрения общего мировоззрения мы были похожи. Конечно, в школе я встречала людей, которые были полностью не согласны со мной. Но мы никогда не углублялись с ними в идеологические споры. И вот я неожиданно оказалась среди девушек, которые требовали ответы.

Например, по поводу убийц и террористов. Одна из девушек, услышав мое заявление, что палестинцы заслуживают тех же прав человека, что и евреи в Израиле, задала мне вопрос, который застал меня врасплох: бы «Если террорист войдет в твой дом и нападет на твоего отца, что ты сделаешь? Вежливо попросишь его «Пожалуйста, не надо»? Нет, ты убьешь его, чтобы он не убил твоего отца. Разве не так?»

Этот вопрос был очень личным. Девушки сидели и смотрели на меня, пока я изо всех сил пыталась сформулировать ответ, который, по моему мнению, был честным, а не просто автоматическим. Я ответила, что, по моему мнению, каждый человек и каждая страна имеет право защищать себя. Если бы убийца вошел в мой дом, очевидно, я бы сделала все, что в моих силах, чтобы остановить нападение. Но наша страна основана на власти закона. Поэтому я предпочла бы, чтобы его судьбу решил суд. Мой ответ был встречен смехом. Мне сказали, что террорист не заслуживает ничего, кроме смерти. Неважно, что говорит какой-то судья - любой человек, который видит террориста, имеет полное право его убить. Если еврей убивает другого еврея, это дело для суда. Если араб убивает араба, пусть они сами разбираются. Но если араб напал на еврея, он - террорист и заслуживает смерти.

После этого разговора я была вынуждена объяснить им концепцию равного правосудия для всех, которая была настолько очевидна для меня. Теперь все стало сложнее. Мое мнение не изменилось, но моя точка зрения изменилась. Я живу в обществе, где то, что я считаю разумным, многие считают совершенно неразумным. И я никогда не рисковала высунуться из раковины своего собственного мировоззрения и исследовать то, что находится вокруг и так сильно отличается от него.

Поэтому я начала переделывать свой автоматический ответ. Я стала осторожнее, точнее в формулировках. И все стало проще. Когда мы нашли несколько точек соприкосновения в наших мировоззрениях, сразу стало легче. Потом мы стали находить все больше общего, особенно в наших взглядах на будущее. Это не значит, что мы договорились по большинству вопросов. Вообще мы мало о чем договорились. Но диалог велся искренне и уважительно.

Однажды в споре с двумя девушками, которые были не согласны со мной, я рассказала о поджоге палестинского дома в деревне Дума, в результате которого сгорел 18-месячный ребенок. Я привела этот случай, как пример еврейского терроризма. Одна девушка сказала: «Мне наплевать». А вторая сказала: «Стоп! Я не согласна! Ни один ребенок не заслуживает смерти. Этому нет оправдания». Я почувствовала, что ей понадобилась смелость, чтобы сказать это.

Весь смысл наших бесед в тюрьме состоял в том, чтобы понять, почему у человека могут быть иные взгляды. А вовсе не доказать мне, что я заблуждаюсь. Это был новый опыт для меня, и я ему рада.

Я поняла, что у меня никогда не было таких серьезных дискуссий по «горячим темам» Израиля. Я поняла, что они заставили меня собраться с мыслями, все тщательно сформулировать и объяснить, в результате чего мои мысли и убеждения стали более ясными. Но  больше всего радовало, что эти споры не привели к ухудшению человеческих отношений между нами.

Конечно, тюрьма - не какой-то терпимый и волшебный мир. Девушки могут кричать и ругаться. Иногда при моем приближении кто-то бросал провокационные замечания, чтобы посмотреть на мою реакцию. Но в тюрьме, независимо от того, любят они друг друга или ненавидят, все должны вместе жить, есть и спать.

Только побывав в тюрьме, я поняла, насколько нам не хватает такого процесса в израильском гражданском обществе. Мы можем соглашаться или спорить с друзьями и родственниками, чье мнение нам близко (если не идентично). Мы можем демонизировать другую сторону, приписывая им те или иные слова и убеждения. Но мы не готовы дать им возможность объяснить свою позицию или опровергнуть наши предубеждения и стереотипы. Мы можем чувствовать себя просвещенными и образованными, не вступая в продуктивные споры с теми, кто не согласен с нашим мировоззрением. Израильскому обществу крайне необходим всеобъемлющий, честный диалог, который велся бы с уважением и непредубежденностью. Может быть, нашему обществу есть чему поучиться у девушек из военной тюрьмы № 6.

Ясмин Риччи-Яхав, «ХаАрец», Ц.З. К.В. На снимке: военная тюрьма № 6. Фото: Нир Кафри

Автору 18 лет, она отбывает уже четвертый срок в военной тюрьме за отказ от воинской службы


Реклама

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Партнеры

  • Все новости | Cursorinfo: главные новости Израиля
  • Error
  • Error
  • Error

Главы крупнейших политических блоков в израильском парламенте Биньямин Нетаниягу и Бенни Ганц провод ...

Во вторник, 19 ноября, организаторы еженедельного палестинского протеста Марш за возвращение заявили ...

Венгрия блокирует попытки 28 государств-членов ЕС принять совместное заявление о незаконности израил ...

Израильская полиция эвакуирует людей и перекрывает ряд улиц в городе Ришон-ле-Цион после обнаружения ...

Правительственный юрисконсульт Авишай Мандельблит еще не решил относительно выдвижения обвинений пре ...

RSS Error: WP HTTP Error: Предоставлен неверный URL.

RSS Error: WP HTTP Error: Предоставлен неверный URL.

RSS Error: WP HTTP Error: Предоставлен неверный URL.

Send this to a friend