«Мы ведем войну, а не играем в солдатики»

«Израильское правительство должно перестать играть в игрушки с террористами. Не надо играть с ними в демократию, когда каждый террорист знает, что его дом может остаться целым после вмешательства БАГАЦа, — утверждает доктор Михаэль Видланский, специалист по изучению террора. — Мы ведем войну, и действовать должны соответственно».

В настоящее время юридический советник правительства Авихай Мандельблит проверяет возможность сносить дом террориста и в том случае, если он не смог убить, а, например, только ранил людей. Попросил его это проверить министр обороны Авигдор Либерман, причем главная задача – найти формулу, позволяющую обходиться без вмешательства в этот вопрос Высшего суда справедливости.

Возможно, поводом послужило то, что не был разрушен дом террориста, ударившего ножом Нива Нехамию в супермаркете в Явне – он был тяжело ранен, его лечение и последующая реабилитация заняли много времени, но он выжил. А по сложившейся в Израиле практике, армия дома террористов не разрушает, если их жертве удалось выжить – и это соответствует общему стремлению БАГАЦа уменьшить число таких разрушений.

— Согласны ли вы с требованием Либермана разрушать дома террористов, пусть даже они только ранили израильтян, а не убили?

— В данном случае гораздо более важным моментом является неизбежность наказания. Если террорист знает, что наказание последует в любом случае — это важнее, чем собственно мера наказания, — ответил доктор Видланский. — Если террорист понимает, что его семья будет изгнана, дом разрушен в любом случае, и никакой БАГАЦ не сможет вмешаться – эта мера станет гораздо более эффективно. Неважно, идет ли речь об убийце или же о террористе, который только ранил своих жертв.

Но в данном случае имеется гораздо более серьезная, моральная проблема коллективного наказания. Потому что речь не идет о террористической организации или о каком-то образовании, с которым мы ведем войну — мы говорим о террористе и о его семье.

— Вопрос еще и в том, насколько такая мера наказания вообще эффективна? Посмотрите, сколько домов террористов было разрушено за эти годы, а террор по-прежнему нам угрожает. 

— Мне эта мера кажется эффективной. Проблема в том, что у нас проходит 7 лет, пока мы получаем все разрешения на то, чтобы разрушить дом – естественно, все к тому времени уже забывают, что произошло и зачем его сносят! Сейчас это уже делают быстрее, но даже в последних случаях процесс занял шесть месяцев, а это очень много… А потом они получают деньги на постройку нового здания — от автономии, от ХАМАСа.

Поэтому нужно перестать переводить им деньги, и подсчитать, сколько средств они перевели на нужды террористов, на компенсации, на зарплаты им и так далее…

— Но ведь это происходит уже сейчас?

— Да, но Нетаниягу борется с террором с 1996-го. То есть 22 года. Настало время, чтобы он понял несколько простых истин, или нет?

Сторонники «жесткого ответа» также требуют ужесточить наказание террористов – вплоть до введения смертной казни. Нынешние приговоры кажутся им слишком мягкими.

Например, на днях суд в Беэр-Шеве приговорил израильского араба к 8 годам тюрьмы по целому ряду обвинений, в числе которых — участие в планировании теракта (несмотря на то, что именно он и отговорил других подельников от нападения на солдат близ Димоны, убедив их в невозможности осуществить этот план). Его обвинили также в хранении взрывчатых веществ и передаче стрелкового оружия своим товарищам по «Исламскому движению», активистом которого он был на протяжении многих лет, и т.п. К тому же не исключено, что и этот срок осужденный не отсидит до конца. Далеко не все террористы в тюрьме «перековываются» и выходят «на свободу с чистой совестью» – это видно и по результатам «сделки Шалита». Из террористов, которые были тогда освобождены, 68 вскоре вновь были задержаны (многие – во время операции «Возвращение братьев» в 2014 году), а 10 из них – даже по два раза (то есть и во второй раз успели выйти на свободу и вернуться за старое).

— Я поддерживаю идею введения смертной казни, — сказал Видланский. — Мне неудобно об этом говорить, так как я не согласен с Либерманом по огромному количеству тем, но в этом он, по моему, прав. Необходима жесткая реакция, необходимо предупреждать новое поколение террористов, что мы настроены серьезно и поблажек не будет. Более того — необходимо уничтожить военный потенциал ХАМАСа, и перестать видеть в нем некую пешку на шахматное доске, которую держат в игре для того, чтобы не вести переговоры с кем-то другим.

— Приспособив воздушные змеи для террористических атак, палестинцам удалось нас удивить?

— Думаю, да. Надо отдать должное палестинцам — время от времени палестинским террористам удается придумать новый способ борьбы. А останавливать нападающих можно разными способами. Если кто-то держит тебя за горло, можно попробовать освободиться, освобождая палец за пальцем — или же ударить ногой в стратегическое место, и тогда противник сразу уберет всю ладонь с твоего горла. Я – за вариант номер два.

— Что же имеется в виду под стратегическим местом, применительно к сектору Газы?

— Можно, например, прекратить подачу воды в Газу, или поставку электричества. Или ликвидировать всех, кто находится внутри 4-километровой зоны возле забора, создав таким образом санитарный коридор и отодвинув боевиков и простых граждан от забора. Разумеется, население следует предупредить заранее: все, кто подойдут близко к забору, действуют на свой страх и риск. Те же, кто направится к забору со взрывчаткой или бензином, должны быть ликвидированы на месте.

— Прекратить подачу воды и электричества в Газу? Коллективное наказание в наше время?

— Это не коллективное наказание, это война. Когда напротив тебя стоит враг, развязавший войну — ты не поставляешь ему воду и пищу. Когда нацистская Германия атаковала Россию, та не поставляла еду жителям Берлина. ХАМАС объявил нам войну, он публично заявляет, что хочет уничтожить Израиль, и мы не должны обманывать себя по этому поводу. То же касается и Палестинской автономии: если ей так не терпится присоединиться к военным действиям — то и она тоже должна получить свое. Хватит играть с ними в игрушки.

Игорь Молдавский, «Детали». Фото: Илан Асаяг