«Мои одноклассники могут сейчас стрелять друг в друга»: история человека, родившегося в эпоху перемен

«Я просто очень сильно устал от того, что моя семья всю жизнь от чего-то уезжает. Сначала из Грузии, в которой в 90-е годы началась гражданская война — в Луганск. Потом из Луганска — в Киев. Из Киева уже никуда не уеду, мой дом здесь, но в минувшие выходные я искал жилье на съем на Западной Украине, чтобы родителей туда отправить. У меня бабушка парализована после инсульта. Мама, тетя, отец пусть хоть выспятся там спокойно. Они на своем веку повидали уже и обстрелов, и военных действий».


Николас Мачарашвили — киевлянин, специалист по оптимизации сайтов и интернет-маркетингу, владелец собственного агентства, 8 сотрудников которого успешно работали до тех пор, пока Путину не вздумалось пугать Украину войной. Теперь крупные клиенты выводят свои бизнесы в более спокойные страны, рынок замер в неопределенности. И Николас, возможно, свернет бизнес и пойдет в крупный международный концерн: профессионалу такого уровня уже предложена работа. Его судьба – пример того, как амбициозные устремления недальновидных «геополитических стратегов» усложняют жизнь простым людям (если не отбирают ее вовсе).

Кутаиси

Он родился в 1992 году в Цхалтубе, недалеко от Кутаиси: в тот год поддержанные Кремлем формирования «Мхедриони» одержали победу над «звиадистами» президента Гамсахурдия. Семья уехала, когда обострилась ситуация, маленькому Николасу было всего несколько месяцев от роду, — но потом вернулись, и окончательно покинули Грузию в 1996-м.

«Меня с братом, который на 10 лет старше меня, не выпускали даже в парке погулять, когда мы бывали в Тбилиси, потому что царил полный беспредел: цепочки срывали, у женщин серьги вырывали из ушей. В подъезде валялись шприцы, после наркоманов. Родители не могли нормальную работу найти. Отца пытались заставить занять чью-то сторону: то Гамсахурдии, то его противников. Он отказывался, и в дом то и дело приходили с обысками…

Свет давали, примерно, на один час в день, тогда все заряжали автомобильные аккумуляторы, чтобы потом ими пользоваться. Из детского садика в Кутаиси, в который я ходил, регулярно воровали еду. У меня до сих пор сохранилось стойкое отвращение к тушеной капусте, столько я ее съел в те годы – даже запах ее не переношу. Мне уже потом родители объяснили, что это был единственный доступный продукт».

Луганск

Новым местом жизни его отец выбрал Луганскую область. Семья распалась, мальчик с мамой уехал в Киев, там учился — только на выпускной класс сбежал в Луганск, но через год вернулся в столицу. А в 2014-м в Луганск тоже пришла война. Пришлось срочно вывозить оттуда родных.

«Бабушку и маму я вывез до военных действий, с каким-то минимумом вещей. А отец сидел там до последнего, думал, что все обойдется. Мы жили в Родаково, я там до сих пор прописан – хотя эта территория уже неподконтрольна Украине. Это небольшой поселок, жили там железнодорожники и шахтеры. Начались обстрелы, снаряды иногда попадали и в жилые дома, было несколько погибших. Отец с другими жильцами многоквартирного дома прятался в подвалах, пережидая бомбежки. Неделями не получалось выйти на связь с ним. В итоге они колонной из пяти автомобилей под обстрелом покинули область. Я встретил отца под Полтавой.

Киев

Многие бизнесы сейчас сокращают свои бюджеты. У нас среди клиентов есть девелоперы и застройщики, но рынок недвижимости в Киеве просто замер: никто не хочет замораживать капитал, не понимая, что будет дальше. Уже 2-3 месяца никакая реклама не может заставить людей что-то купить. Маркетинговые бюджеты у всех сокращаются.

Луганск-Крым-Донецк-вторжение-война,-Путин-Шойгу,
Николас Мачарашвили. Фото из личного архива

С другой стороны, вырос спрос на покупку или аренду недвижимости, коммерческой или жилой, в Западной Украине. Бизнес вынужден перемещать туда логистику и людей, а иногда – в Дубай или на Кипр. Я сам стараюсь не поддаваться панике, но даже в личных чатах тебе рассказывают: тут вооружаются, тут мобилизуются… Поэтому я искал возможности увести родителей в Западную Украину. Власти говорят «не паникуйте», но не объясняют, что делать в случае чего. Приходится самоорганизовываться.

Бизнес становится все труднее вести, плюс эта вечная «война с мельницами», — постоянный стресс, жизнь с телефоном в руке, бесконечный информационный поток, — я устал от нее… Но когда я созваниваюсь со сверстниками, с которыми учился вместе в Луганске — они говорят со мной отрывками из новостных выпусков, причем низкокачественных. Мои школьные приятели из киевской школы пошли в армию, кого-то отправили в зону антитеррористической операции – а мои одноклассники в Луганской области пошли в ополчение, потому что не было у них других вариантов. И от мысли, что мои школьные друзья могут теперь друг в друга стрелять, становится противно. Очень противно».

Эмиль Шлеймович, «Детали». Фото: AP Photo/Alexei Alexandrov

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
МНЕНИЯ