Sunday 24.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Амнон Хореш
    Фото: Амнон Хореш

    «Меня спрашивают, боюсь ли я за свою жизнь». Дневник демонстранта

    Я - общественный активист, и принимаю участие в демонстрациях протеста уже четверть века. Нынешний раунд протестов начался для меня 4 года назад на площади Горен в Петах-Тикве. Сегодня он перерос в то, что стало называться «протестом на улице Бальфура».


    Этому протесту по ошибке приклеили ярлык «Только не Биби». Человек, который его придумал - сам Биньямин Нетаниягу. Хотя и за таким названием стоит целый мир политики и борьбы ценностей, но эти протесты явно шире: они против того, во что превращается Израиль - его характер, его образ, его самоидентификация, как демократического или еврейского государства. Это - гражданская война.

    Кажется, я стал «целью номер один» для бандитско-пропагандистского аппарата, управляемого с улицы Бальфура. Я - единственный гражданин страны, против которого премьер-министр, его сын и юридический советник правительства подают жалобы. Или отдают распоряжения о моем аресте. Авихай Мандельблит был первым, а ведь я сказал ему только три слова: «Не уступайте ему!» Даже полицейским в Петах-Тикве было стыдно, когда за это им пришлось меня задержать.

    Ни один другой гражданин в Израиле не заслужил столь пристального внимания полиции за последние полтора года, какое уделено мне. Сфальсифицированные видео, посты, твиты - чего только не было. Я уже сбился со счета, сколько раз меня арестовывали и допрашивали. В моем теле осталось очень мало органов, которые не подвергались насилию со стороны полиции за последние два года.


    Уже два года я почти ежедневно получаю угрозы и оскорбления - на улице, по телефону, в соцсетях. Публиковали мою фотографию с нарисованной мишенью на лице; писали, что я скоро умру; что мне стоит оглядываться, когда я иду по улице. Однажды рядом со мной на улице остановилась машина, и человек за рулем сказал: «Тебя надо убить». «Бибисты», которые приходят на улицу Бальфура, скандируют, что я - «позорный террорист», а их женщины с улыбкой проводят пальцем по горлу. Полицейский отводит глаза, когда я спрашиваю, почему он не вмешивается. Он – тот же самый «доблестный» офицер, который уже несколько раз арестовывал меня в Иерусалиме.

    Я был среди первых восьми задержанных, когда начались протесты, связанные с эпидемией коронавируса, возле кнессета в марте. Нас оштрафовали на 3 тысячи шекелей и выписали запрет на приближение к Иерусалиму. Суд отменил и штраф, и запрет. Около месяца назад госпрокуратура закрыла все дела против нас.

    Около двух месяцев назад я шел по торговому центру «Мамила» в Иерусалиме на подземную стоянку. Вдруг ко мне подошли два агента полиции в штатском и вежливо сказали, что хотят поговорить в сторонке. Не объяснив ничего, они меня сфотографировали на мобильный телефон и отправили фото, чтобы идентифицировать мою личность. Минут через десять они сказали, что проводят меня в полицию, где мне объяснят, в чем дело. Мы шли десять минут, потом они попросили меня подождать в автозаке - и ушли, а я остался с другими полицейскими… Еще минут через десять они попросили меня сесть с ними в патрульную машину.

    «Тебе все объяснят в участке», - сказали мне. Я сообщил обо всем своему адвокату и в нашу организацию. Они привезли меня на Русское подворье. Здесь мне заявили, что я задержан следственным отделом, а не обычной полицией. Они занимаются убийствами и серьезными преступлениями.

    Я был в полном недоумении - зачем было хватать меня на улице? Но прошло и двух часов, как стало понятно, в чем меня подозревают: «Поведение, которое может привести к нарушению общественного порядка». Назавтра в 8 утра я должен предстать перед судьей. Меня отвели в камеру в наручниках. Восемь часов утра, девять… Только в 10 меня вывели из камеры. Какая им разница?

    Но вместо суда меня отвели к следовательнице, которая быстро освободила меня без каких-либо ограничительных условий. «А что насчет суда?» - спросил я. «Отменено».


    Так что наказанием была ночь в КПЗ, его мне и «прописали» еще до того, как привели в участок. Бросить человека на ночь в камеру без повода, без состава преступления, без каких-либо подозрений? Потом офицеры полиции рассказывали в интервью СМИ, что не используют тайных агентов против участников протестов. Но я приглашаю вас всех на интерактивную игру «Найди скрытого агента» - она проходит каждую субботу!

    На другой демонстрации мне попали струей из водомета прямо в глаза. Если бы не мои очки, у меня бы сейчас не было глаза. От очков ничего не осталось. Представьте себе силу, с которой бьет струя из этого брандсбойта.

    Тактика полиции - выхватывать активистов протеста из толпы и задерживать их – существует давно. Около полутора лет назад полиция Петах-Тиквы точно так же поймала меня на улице. Мы устроили акцию протеста вдоль маршрута, по которому Мандельблит обычно ходит в синагогу. Все в рамках закона. Но внезапно меня окружили три машины, арестовывают и продержали много часов в КПЗ. Со мной были мои друзья, которых задержали позже. За стенами КПЗ полиция силой разогнала демонстрантов, которые пришли поддержать нас и добиться нашего освобождения – в итоге число арестованных только увеличилось.


    Когда я сделал замечание сотруднику полиции за то, что он угрожал одному из задержанных, меня наказали обыском: двое полицейских в одноразовых перчатках отвели меня в туалет. «Почему здесь?», - спросил я. «Чтобы сохранить вашу конфиденциальность».

    Около двух месяцев назад, на следующий день после моего ареста, меня пригласили на заседание законодательной комиссии кнессета. Старший офицер полиции сообщил депутатам, что насилия и напрасных арестов у нас нет. Хорошо, что мне дали выступать после него!

    Сын премьер-министра был очень возмущен этим, он написал в «Твиттере»: как это меня можно приглашать в кнессет? Человека, который «угрожал убить» его и бросить «гранату» в дом премьер-министра? Вот только я не угрожал ни убить, ни бросить гранату (не могу подробно описать, что на самом деле произошло, поскольку моя жалоба по этому поводу все еще расследуется полицией, и с меня взяли подписку о неразглашении).

    Около восьми месяцев назад меня допросили в отделе полиции по расследованию серьезных преступлений - по жалобам премьер-министра и его сына. Нетаниягу-отец даже вызвал к себе домой главного следователя, чтобы подать жалобу. Кстати, удивительно, как это многие до сих пор верят всему, что исходит с улицы Бальфура! Есть ли что-нибудь не сфальсифицированное, не подстрекательское и не вводящее в заблуждение в видеороликах, которые там выпекают? Он врет, даже когда поет.

    Обо мне распространяют ложь и клевету. Поддельные профили рассказывают, что я - педофил, финансируемый Эхудом Бараком. После дезинформации о том, что меня лечили в психбольнице, мне звонили друзья, беспокоившиеся о моем здоровье. Публикуют мои старые фотографии, как доказательство того, что я хожу без маски и нарушаю карантинные правила… В Рош ха-Аине мне прокричали из проезжающего автомобиля, что я «самый ненавистный левак в стране». На рынке Кармель двое торговцев сказали мне, что я - «гангстер». «Ты здесь больше ходить не будешь» - добавил один из них, схватив меня за руку.

    На пляже мне пожелали, чтобы полицейские избили меня дубинками. Рассказывают обо мне чудовищную чушь, будто я звонил лично премьер-министру и его сыну и угрожал их жизни. Они позвонили домой моим родителям. Мама сняла трубку и услышала шквал проклятий и угроз в мой адрес. Движение «Им тирцу» направило гневное письмо в колледж «Сапир», выясняя, как они могут держать на работе «такого человека»?

    Моя мать принимает близко к сердцу, когда по радио возмущаются тем, что иногда я матерюсь. Давайте уточним: мы не сквернословили ни в первый год протестов, ни во второй. Мы начали ругаться, когда устали от незаконных задержаний, насилия со стороны полиции и клеветы из уст юридического советника правительства. Устали от лжи, которую несут в суде с невозмутимой миной представители полиции. Проблема не в нас, а в том поведении полиции, которое наиболее точно можно описать только с помощью ругани.

    Мы устали от того, что местные жители проклинают нас и желают нам смерти. Бабушки и дедушки, добрые дяди в субботних одеждах, показывают средний палец по дороге в синагогу. Наш товарищ был дважды арестован, когда раздавал посетителям синагоги письма с извинениями за шум и беспокойство.

    Четыре месяца назад я вышел из дома и сел на мотоцикл. Меня тут же задержали по подозрению в вождении в состоянии наркотического опьяненияи. Отвезли в участок и отобрали на месяц права и мотоцикл. Назначили дату суда сразу после окончания 30-дневного срока лишения прав. Но за два дня до этого мне позвонили из прокуратуры и сообщили, что суд отменен. Та же практика, что и при задержании в полицейском участке Иерусалима.

    На следующий день после лишения прав сын Нетаниягу напал на меня в "Твиттере". «Я действительно боюсь за свою жизнь из-за угроз со стороны Хаима Шадми». «Давайте сыграем в игру: где живет Хаим Шадми?» И еще несколько подобных твитов. Ближе к вечеру он опубликовал мой адрес и номер мобильного телефона. С этого момента началась безумная атака, невероятная по числу звонков.

    На следующий день в суд подали запрос о вынесении постановления в отношении Нетаниягу-младшего - за угрозы и преследование. Слушание было назначено через два дня. С четырех часов дня до десяти вечера каждую минуту мне звонили с закрытых номеров с угрозами и проклятиями. Мне выделили телохранителей, и мы направили письмо на имя и.о. генерального инспектора полиции с требованием признать меня «лицом, находящимся под угрозой». Телохранители просили меня не ночевать дома несколько дней, поскольку мой дом не укреплен, в него легко вломиться. Просили несколько дней не пользоваться мобильным телефоном. Мы с родителями временно переехали к друзьям. Собрали деньги, чтобы обезопасить нашу квартиру в соответствии с требованиями службы безопасности.

    На судебное слушание меня завели, как в кино, с соблюдением мер безопасности. Судебный ордер запретил Нетаниягу-младшему упоминать мое имя на любой платформе в течение шести месяцев. Но «лошади уже сбежали из конюшни», - честно сказала мне судья Дорит Файнштейн, зампредседателя мирового суда Иерусалима. И действительно - каждый день, пока нас не было дома, нас навещали верные солдаты семьи с улицы Бальфура. А другие солдаты и боты продолжали публиковать мой номер телефона в соцсетях, ведь на них судебный запрет не распространялся. И телефонные угрозы тоже продолжались.

    Нетаниягу-младший продолжал писать про меня в "Твиттере". В следующие четыре месяца он опубликовал двузначное количество публикаций и сообщений в группах, насчитывающих тысячи участников. Он хотел запугать журналистов, чтобы те не давали мне трибуны. В центральные СМИ меня стали приглашать все реже и реже. Как написал Яир Нетаниягу, шансы на предъявление мне обвинения ниже, чем шансы на то, что «Насралла пройдет гиюр».

    И в самом деле, через семь месяцев после подачи жалобы нет никаких оснований для предъявления мне обвинения. Полиция тоже об этом знает. При таких серьезных подозрениях никто не ждал бы семь месяцев! Что же случилось? Они ждут указаний сверху. Ведь это жалоба - повод для затыкания рта. А если будет вынесено обвинительное заключение, начнется политический процесс. Я им так и сказал: хотите показательный процесс? Вы его получите! Тот, кто хочет засудить невиновного человека, всю жизнь будет ходить с каиновым пятном.

    Арест в Тель-Авиве в июне. Я встал на колени, чтобы помочь пожилой женщине, участнице демонстрации, которую бандиты из следственного отдела толкнули на землю, она поранила голову, у нее пошла кровь. Внезапно меня схватили за левую руку и начали выкручивать. Я думал, мне порвут связки. Потом заломили правую руку, подняли и потащили. По дороге я получал пинки под зад, пощечины и удары по голове.

    Затем на меня надели наручники и бросили в машину. Я больно ударился головой. Задержание на 14 часов, наручники и кандалы на ноги при каждом выходе из камеры. Допрашивали пять минут - я ведь ничего не нарушал. В итоге отпустили с двухнедельным запретом на посещение площади им. Рабина.

    Мои жалобы на угрозы и подстрекательство не рассматриваются. Две недели назад я позвонил в полицию по поводу одной из жалоб, и мне ответили, что папка… утеряна. Они извинились и попросили отправить все еще раз. Я отправил.

    Когда я подал жалобу примерно полгода назад, у следовательницы волосы встали дыбом от количества угроз и оскорблений. Она сказала, что меня вызовут через неделю для продолжения оформления жалобы. Но никто меня больше не вызывал.

    У меня нет претензий к Нетаниягу. Он ведет себя так, как и следовало ожидать от диктатора, вокруг которого царит культ личности и который пытается избежать правосудия. Я протестую против образовавшейся у нас в стране реальности, которая побуждает меня продолжать протесты против нее. Я знаю, почему на улице Бальфура меня заметили. Не потому, что они боятся меня, а потому, что знают: я сделаю все возможное, чтобы Нетаниягу предстал перед справедливым судом, был признан виновным и исчез из политической жизни. Есть и много других людей, которые тоже сделают для этого все, что в их силах.

    Меня спрашивают, боюсь ли я за свою жизнь. Я не боюсь, но постоянно начеку.

    Я пишу «я», но дело не во мне, а в тех моральных принципах, которые я представляю. Частью которых являюсь. Этот дух охватывает многих. После того, как политики предали нас, нам ничего не осталось, кроме как полагаться на самих себя. Поколение людей на десять лет моложе меня присоединилось к борьбе. Это - умные и кипящие от возмущения ребята. Ими движет любовь, им надоело отношение к людям, как к сырью, надоели эксплуатация и использование граждан. Надоели политики, которым нет дела до народа. Надоела безнадега и отсутствие перспектив. Чем больше репрессий будет применять Нетаниягу - тем сильнее будет сопротивление. Нетаниягу все равно уйдет, потому что мы так решили.

    Хаим Шадми, «ХаАрец». Ц.З. Автор - общественный активист, режиссер, писатель, журналист. Фото: Амнон Хореш

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend