«Ливанская весна»: на краю пропасти

Сотни тысяч ливанских демонстрантов в Бейруте, Захле, долине Бекаа и в Триполи отказываются расходиться по домам. Нынешняя волна протестов в «стране кедров» продолжается уже неделю. Невзирая на предложения по проведению реформ, лидеры протеста настаивают на отставке правительства. И не исключено, что в конце концов они добьются своего.

В последние годы ливанцы все чаще выходят на улицы своих городов, требуя перемен и реформ. Комментаторы и аналитики поспешили окрестить нынешнюю волну протестов «арабской весной второй волны», начисто позабыв о массовых протестах 2018-го, 2015-го, 2011-го и 2005 годов.

Рождество 2018 года, например, прошло под знаком кризиса в формировании правительства. После того, как враждующие партии за 7 месяцев не смогли собрать кабинет (сегодня эта ситуация хорошо знакома и израильтянам), в Бейруте прошли массовые протесты — поскольку из-за политического кризиса и нестабильности Всемирный банк и международные доноры отказывались выполнять данные Ливану обязательства и претворять в жизнь различные проекты.

А в августе 2015 года кризис был «мусорным». После закрытия большой свалки городские власти отказались убирать в Бейруте мусор, под предлогом того, что его теперь некуда вывозить. В течении нескольких месяцев прекрасный Бейрут — «маленькая Швейцария» и жемчужина Востока — «благоухал» почище любой свалки. Город находился на грани экологической катастрофы. Правительство и парламент бездействовали, и граждане потребовали решить проблему – причем многие осознавали себе отчет, что дело не только в мусоре, но в целом в нефункционирующей системе государственного управления.

В марте 2011 года по улицам ливанской столицы шли сотни тысяч сторонников блока «14 марта». Они призывали разоружить «Хизбаллу» и уменьшить влияние этой группировки на политическую жизнь страны. Ну и, конечно, началом всех начал в череде ливанских протестов можно считать «Кедровую революцию» 2005 года, которая началась после убийства бывшего премьер-министра страны Рафика аль-Харири.

Тогда, в феврале 2005 года, я освещала драматические события в Бейруте, и имела возможность наблюдать способностью ливанцев мобилизовать широкие массы и воспламенять их сознание высокими идеалами демократии, равенства и братства. Молодые юноши и девушки гордо шагали с ливанскими флагами в руках и требовали справедливости – то есть суда над убийцами Рафика аль-Харири, наказания для тех, кто стоял за этим убийством («Хизбаллы» и Дамаска), требовали покончить с сирийским влиянием в стране. Те, кто пишут, что «сегодня в Ливане начинает просыпаться гражданская ответственность и самосознание», непременно должны посмотреть записи тех лет! Демонстрантов на улицах Бейрута и других городов было не меньше, а их цели были намного более долгосрочными, нежели у нынешних уроженцев 90-х годов, которые в 2005 еще были совсем детьми.

Уж если и говорить об «арабской весне», то, наверное, стоит упомянуть, что ее истоки можно отсчитывать с Ливана 2005 года. Ведь именно тогда многомиллионные протесты сделали свое дело. Тогда, всего через несколько месяцев после убийства Харири и начала протестов, Сирия завершила свое 30-летнее военное присутствие в Ливане и вывела оттуда свой воинский контингент. Вполне возможно, что нынешние демонстранты также намерены добиваться своей цели во что бы то ни стало, помня успех 2005 года.

Однако, стоит также вспомнить и о том, что после эйфории 2005 года и вывода сирийских сил влияние «Хизбаллы» и Сирии на жизнь Ливана не уменьшилось, скорее даже возросло. В августе 2008 года в результате так называемого «шиитского бунта» (сторонники «Хизбаллы» взбунтовались после увольнения начальника безопасности аэропорта Бейрута, которого обвинили в том, что он позволял активистам этой организации снимать высокопоставленных иностранцев по их прибытии в ливанскую столицу) шиитская организация весьма усилила свои позиции в ливанском правительстве и парламенте. Да и убийцы Рафика аль-Харири до сих пор не наказаны, хотя имена их прекрасно известны, и все они приговорены к длительным тюремным срокам.

Проблема в том, что при всей своей повышенной гражданской активности и сознательности, ливанцы требуют от своего правительства невозможного. Да, в Ливане пышным цветом цветет коррупция, и необходимо с ней бороться. Правительственные учреждения работают из вон рук плохо, частные компании страдают от бюрократии и взяточничества. Однако основная проблема современного Ливана сегодня заключается в несостоятельности политической системы, которая существует с начала пятидесятых годов прошлого века.

Система, при которой раздел власти происходит по конфессиональным линиям, перестала действовать еще в 70-х годах, когда в стране разразилась страшная гражданская война. Но после ее окончания ливанцы не изобрели новую систему, которая объединила бы общество, а реанимировали старую. Фрагментация Ливана продолжалась, а соотношение сил между различными конфессиями менялось. Сначала ливанцы в течении двух лет не могли избрать президента, затем – сформировать правительство (кризис длился почти 9 месяцев). Теперь очевидно, что и с трудом сформированное в январе 2019 года правительство не в состоянии провести те необходимые реформы, которые спасут Ливан от финансового и политического кризиса. У правительства слишком мало полномочий и полностью отсутствует кредит доверия общества.

То, что на демонстрации на этот раз вышли и шииты, и сунниты, и друзы — лишь доказывает, что ливанцы более не верят в «систему», которая, по сути дела, канула в Лету, даже если нынешнее правительство Саада аль-Харири каким-то образом уцелеет. Вытащить себя за волосы из трясины – задача достаточно тяжелая даже для более устойчивой и экономически стабильной страны, чем Ливан. Учитывая, что в «стране кедров» существуют Хизбалластан, по сути — государство в государстве; палестинские лагеря беженцев (около 400 000 человек); и 1.2 миллионов сирийских беженцев — шансы Ливана на успех, увы, невелики.

В этом заключается трагедия нынешних протестов против коррупции и финансового кризиса. Невозможно бороться с коррупцией, пока полстраны охвачено «теневой экономикой» «Хизбаллы». Невозможно проводить существенные реформы, пока не достигнута политическая стабильность, а до нее пока что — как до Луны.

Ливанская элита – аристократические семьи, буквально вросшие во власть и пустившие там корни, опять же благодаря «конфессиональной системе», всегда будет саботировать попытки бороться с коррупцией и вводить «прозрачность». Она им ни к чему. Так что демонстранты в Ливане находятся между Сциллой и Харибдой: с одной стороны, их поджидает полный коллапс системы, хаос и неизбежная гражданская война, с другой – возвращение к тому, что было, то есть вечный финансовый кризис и ухудшающийся уровень жизни.

Примечательна позиция «Хизбаллы», которую демонстранты также обвиняют в коррупции. Запугивать их Насралла пока не решается – это может вылиться в ухудшение его позиций на общенациональном уровне. Но и соглашаться с требованиями митингующих не спешит.

Что предпримет «Хизбалла», если продолжение демонстраций будет угрожать ее власти? В запасе у исламистов не только силовые методы, но и возможность дестабилизации на границе с Израилем, в качестве отвлекающего маневра. Ситуация в Ливане может повлиять и на ситуацию в сфере безопасности — с чем, возможно, и связано недавнее заявление начальника генштаба Авива Кохави.

Ксения Светлова, «Детали»
Фото: Alkis Konstantinidis Reuters