Sunday 24.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    Фото: Wikipedia
    Фото: Wikipedia

    Левые чистоплюи избегают самых важных вопросов

    Израиль – двунациональное государство, расположенное по обе стороны "зеленой черты". Здесь живут два народа. Тот, кто игнорирует этот факт – жесток, глуп и слеп – последнее, возможно, по собственной воле. Тот, кто видит реальность такой, как она есть, но по личным причинам предпочитает обходить острые вопросы стороной, не сможет добиться изменений к лучшему, и каждый раз будет заново удивлен, когда тени прошлого пробудят насилие, вражду и непонимание.


    Исторический водораздел проходит по войне 1948 года. Но все подступы к нему плотно забиты. Социально-политические и историографические исследования на эту тему, проведенные в течение последних 20 лет, были посвящены периферийным проблемам. Главные нервные узлы конфликта по-прежнему контролируют военные, чистоплюи, лжецы и рассказчики полуправды (которая, как известно, еще хуже лжи). Широкая публика естественным образом пытается держаться от всего этого подальше. Она и так слишком занята решением своих повседневных проблем или сенсациями, регулярно поставляемыми прессой.

    На правом фланге по-прежнему главенствуют пропагандисты и отрицатели: это политики – агрессивные популисты; исследовательские институты, финансируемые американскими евангелистами; движения типа "Им тирцу" и прочие напыщенные авторы социальных сетей, угрожающие израильским арабам повторением 1948 года.

    Но главная проблема заключается в левых чистоплюях – в людях, равняющихся на модные прогрессистские веяния в США и Западной Европе и присягающих на верность диктатуре якобинской политкорректности и "политике вины".


    Это политика освящает дихотомию жертва-палач и угнетатель-угнетенный, она остается слепа к различным нюансам и обстоятельствам событий, она игнорирует их контекст и пренебрежительно отбрасывает в сторону все факты, которые ей мешают. Самоудовлетворение приверженцев этой политики заключается в бесконечном ковырянии в своем первородном грехе (подлинном, преувеличенном, частичном, мнимом – неважно, главное – продолжать расчесывать старую рану).

    Это – небольшая группа людей. У нее есть свои форпосты в академической среде, в основном, среди представителей гуманитарных и общественных дисциплин. Она также получает непропорционально широкую трибуну на страницах газеты "ХаАрец". Часть членов этой секты чистоплюев сидит на хороших ставках в учреждениях системы просвещения, часть – получает зарплату в различных некоммерческих организациях. Они крикливы и любят пошуметь, но их влияние, казалось бы, должно быть невелико.

    Но тут вступает в действие интересный механизм. Пуристы и крикуны на аудиторию в социальных сетях производят двойной эффект. Во-первых, их односторонность и ханжество приводят к тому, что большая часть общества не желает их слушать, и историографические позиции большинства (не всегда обоснованные, зачастую интуитивные и сформировавшиеся под влиянием различных мифов), в конце концов оказываются более объемными и более сбалансированными.

    Во-вторых, их стремление к самобичеванию угнетают, ослабляют и запутывают молчаливую часть либерально-демократического лагеря. Именно он семь десятилетий спустя после 1948 года располагает эмоциональным и инструментальным потенциалом для того, чтобы взяться за решение вопроса "накбы" и ее последствий. Ведь нужно быть полным невеждой, чтобы не признавать бедствие, постигшее палестинских арабов и бесчувственным человеком, чтобы не видеть повсюду его следы.

    По сути дела, именно левоцентристский лагерь должен вести диалог о событиях 1948 года. Такой диалог может оказаться конструктивным и продуктивным. Возможно, это немного похоже на историческую роль, когда-то предназначавшуюся религиозному сионизму, которые навел мосты между светскими евреями и ортодоксами. Так и левоцентристы могут сегодня стать посредниками в широком общественном диалоге с участием израильских арабов и правых евреев.

    Такой диалог, несомненно, должен основываться на признании прав друг друга. А признание должно основываться на знаниях, фактах и ​​контексте. Нужно оговорить все факты и разобраться в том, что случилось, как и почему. Необходим огромный труд для того, чтобы освободить историю от идеологических пут. Но фанатики "накбы" презирают такой подход. Так, например, Гидеон Леви две недели назад описал учителя Якуба Уде из брошенной деревни Лифта на въезде в Иерусалим: "Ему 80, он выглядит на 60, а по горным склонам он карабкается как сорокалетний, с каждой стеной у него здесь связаны воспоминания. Учитель-пенсионер из Шуафата 17 лет отсидел в израильской тюрьме, но сегодня он об этом говорить не будет – это не связано с предметом нашей встречи – охраной брошенной деревни".


    Уде имеет полное право не говорить "об этом", и сейчас станет понятно, почему это ему не так уж и хочется. Но журналист, умиляющийся благородству своего героя и живописующий его родную деревню, захваченную сионистами, обязан говорить правду. Уде был осужден в 1969 году за пособничество в убийстве двух израильских студентов и ранении еще девяти граждан. Он принимал участие в подготовке теракта, организованного Народным фронтом освобождения Палестины в супермаркете "Шуферсаль" в Иерусалиме.

    Уде был приговорен к трем пожизненным заключениям, но вышел на свободу в рамках "сделки с Джибрилем". Можно, конечно, сказать, что террорист для одних – это для других борец за свободу, и у многих израильтян ,служивших в ЦАХАЛа и других силовых структурах Израиля, руки тоже в крови, и «мир заключают с врагами». Но сначала нужно рассказать правду, всю правду.

    Точно так же нужно рассказать и историю застывшей во времени Лифты, покинутой ее жителями. Звенящая тишина бросает в дрожь всех, проходящих между пустыми домами. Но при этом необходимо объяснить, что привело к разрушению деревни. Лифта была ключевым пунктом на въезде в Иерусалим  и служила базой для нападений палестинских отрядов и местом, откуда обстреливали соседние еврейские районы Иерусалима.


    Накануне ее захвата жители деревни получили указание временно перебраться в Рамаллу, чтобы территорию Лифты использовать для стратегического наступления арабских сил. На беду палестинцев, это наступление, как и вся война, завершился их поражением.

    Для арабов Палестины это поражение, безусловно, стало катастрофой ("накбой"): около 700 тысяч человек были вынуждены покинуть свои дома – они бежали сами или были изгнаны. Война 1948 года, которая привела к этому, началась еще в 1947, как гражданская война. Ее развязали палестинцы, отказавшиеся признать решение ООН о разделе страны на два государства – еврейское и арабское. С истечение срока британского мандата еврейскому меньшинству пришлось противостоять и местным арабам, и регулярным армиям нескольких арабских стран.

    Можно считать, что арабы имели полное право возражать против выделения части своей страны тем, кого они считали непрошеными пришельцами и захватчиками. Можно на основе этого оправдать и их решение развязать беспощадную войну на уничтожение против тех, даже против тех, кому удалось за несколько лет до этого спастись от поставленного на промышленный поток геноцида, жертвами которого стали миллионы. Эти люди сами стали жертвами массового изгнания и грабежа их имущества ("накба" в 10 или 100 степени).

    Но «политика вины» в духе левого прогрессистского сообщества настойчиво избегает этих ключевых вопросов. Кто начал? Что нужно было делать евреям Эрец-Исраэль? Что случилось бы, если бы результаты войны были иными?

    В определенных кругах эти вопросы считаются анахроничными и инфантильными, но существуют еще более яркие проявления анахронизма и инфантильности: это чистоплюйская мстительность и односторонность, которая возлагает всю ответственность на оборонявшегося и полностью освобождает от нее нападавшего.

    Ури Мисгав, "ХаАрец", Б.Е. На снимке, в центре: Абд аль-Кадир аль-Хусейни, лидер арабских сил в Иерусалиме в 1948 году. Фото: Wikipedia

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend