Лев Новоженов: «Сегодня манипулируют всеми»

Известный писатель, журналист, телеведущий Лев Новоженов в любой своей ипостаси привлекает внимание многочисленной публики. Не стало исключением и его появление в Израиле в качестве нового репатрианта.

Теперь он публикует в «Фейсбуке» иронические заметки о новом этапе своей жизни в приморском городе Нагария. А когда-то он сам вел на НТВ передачу «Наши со Львом Новоженовым», рассказывая о людях, уехавших из России за рубеж и преуспевших на новом месте.

«Мне писали нередко: «Знаем, кто они, эти самые «ваши»! – рассказал Лев Юрьевич в интервью «Деталям». – У меня в студии бывали министры, послы, бизнесмены, просто частные лица… Теперь я смогу на собственном горбу почувствовать, как это. Считайте это журналистским экспериментом!».

— Вы начали свою журналистскую работу в газете «Вечерняя Москва» в 1967 году, то есть более полувека назад. Тогда эту газету возглавлял легендарный Индурский?

— Да, Семен Давыдович. Он, кстати, был приятелем моего отчима. Считалось, что в советской прессе крупного масштаба он – единственный еврей, занимавший пост главного редактора, пока не появился Александр Чаковский.

Индурский был знаковой фигурой, безусловно, хотя вообще в советской журналистике было огромное количество евреев, как явных, так и скрытых. Должности, скажем, ответственных секретарей по определению закреплялись за евреями, поскольку эта работа требовала системных навыков, организованности и дисциплины. Словом, ответсеки-евреи – это такой, своего рода мем, как сегодня говорят. Ну, а просто журналистов-евреев было видимо-невидимо, многие из них входили в число лучших и оказывались на виду. Можно с полным основанием сказать, что советская журналистика носила сионистский характер.

Индурский и по прошествии стольких лет стоит у меня перед глазами: красавец, такой аккуратный, модно одетый, маленький, компактный человек. И газета «Вечерняя Москва», которой он руководил, была чрезвычайно популярна. Тогда в СССР были две газеты, которые выходили во второй половине дня – «Вечерка» и «Известия». «Вечерка» пользовалась бешеной популярностью. Люди занимали очереди у киосков, ждали, когда ее привезут.

— Если говорить о советской журналистике, то какие качества ее отличали – если вынести за скобки столь отвратительные приметы советского времени, как партийность, цензура и т.п.?

— Конечно, советскую прессу можно обвинять, причем справедливо, в том, что она служила партийным интересам, лакировала действительность, идеализировала ее. Но нельзя забывать и о том, что существовала прекрасная журналистская школа высокого класса, и было совсем другое отношение к фактам.

К примеру, самый страшный отдел в газете «Литературная Россия», где я работал после «Вечерней Москвы», назывался «бюро проверки». Мы все перед ним трепетали, потому что от нас требовали ссылки буквально на все: на цифры, факты, имена, фамилии, цитаты… Это был целый этап работы, очень сложный! Недостаточно было написать статью и сдать ее в печать.

Огромное внимание уделялось и обратной связи с читателями, и одними из важных редакционных отделов были отделы писем, в них работали специальные сотрудники; кроме того, существовали четко установленные сроки, в течение которых необходимо было ответить читателю.

А знаменитая рубрика «Письмо позвало в дорогу»? Вот вам  еще одно отличие тогдашней журналистики от сегодняшней, которая стала комнатной, кабинетной. Люди сидят за компьютерами, редко услышишь, что кто-то поехал в командировку за тридевять земель. А тогда ехали – на Сахалин, на самые дальние окраины страны.

Существовала еще и сатира. И все провинциальные начальники, от партийных деятелей до самых мелких чиновников, изрядно волновались перед приездом корреспондента журнала «Крокодил»! Публикация в центральной прессе влекла за собой снятие с должностей, суды, исключение из партии, что было страшным наказанием. Хотя я, конечно, ни в коей мере не касаюсь сталинских времен, когда дело вообще могло закончиться расстрелом или жестокими репрессиями.

Правда, советская журналистика была пьющей. Что хорошо отражено у Довлатова, да и у Хемингуэя, который был прекрасным журналистом. Я помню, в книжке «Репортажи Хемингуэя» его репортаж с Генуэзской конференции был озаглавлен «Русские девушки самые красивые в зале».

Однако даже при всех минусах, о которых мы говорили, журналистика не была столь коррупционной, как сейчас, когда за публикациями торчат уши заказчиков.

— Какое-то время после перестройки пресса была свободна и независима. Вы согласны, что тогда СМИ переживали подлинно свободный расцвет?

— Безусловно, многое казалось в новинку после долгих лет строгого контроля над прессой. Писать можно было все, что угодно. Но потом это стало переливаться через край, свобода трансформировалась во вседозволенность, и стало непонятно, где правда, где полуправда, где коктейль из правды и лжи, а где ложь, похожая на правду.

Но этот процесс вседозволенности, начавшись в России и покатившись по бывшим республикам СССР, сегодня каким-то непостижимым образом докатился до Европы и Америки. Оказалось, что и на Западе существует проблема с фальшивыми новостями. На меня просто оглушающее впечатление произвела история немецкого журналиста из «Шпигеля», который выдумывал свои очерки, писал вымышленные статьи про сирийских мальчиков, и – самое главное! – получал за это международные премии и призы. Но я думаю, что это только то, что вышло на поверхность, а на самом деле таких, как он – множество. Я могу привести примеры даже из собственного личного опыта. Я сам сталкивался с людьми, которые выдумывали свои сюжеты точно так же, как и этот немец.

Что до качества написанных текстов, то появилась масса людей, которые вообще работают без редактора, и это считается нормально. Постепенно исчезает понятие корректуры. В прежние времена процесс вычитки был тяжелым: из типографии доставлялись полосы, помимо корректоров, были дежурные редакторы, вносились правки, сверялись тексты, выискивали даже самые малейшие ошибки! Сейчас как в голову пришло – так и написал.

Журналистика в погоне за рейтингом и за рекламой ориентируется именно на то, чтобы сказануть что-нибудь эдакое, да так, что небеса рухнут. Но поскольку планка повышается, придумывать становится все сложнее и сложнее. Потому и выходят за пределы морали, совести, а про журналистскую этику уже забыли все. Несутся наперегонки к крайней черте, за которой неверие, разрушение, ужас и психическое расстройство.

— Это коснулось и телевидения тоже?

— Мы верили телевидению. Казалось, что оно не может соврать, потому что снимает то, что есть, в режиме реального времени. Но есть такие хитрости, как монтаж, постановка,  инсценировка. Все можно фальсифицировать – все, что угодно. Это сбивает людей с толку, и это ужасно. Мы перестаем понимать, где мы живем. Это то, что мы видим, или то, что нам внушают, или то, что нам кажется? Манипулируют всеми, направо и налево. Если кто-то думает, что им не манипулируют, то он жестоко ошибается.

А тут еще и кино стало «журналистикой»: фильмы сопровождаются припиской «Основано на реальных событиях», и многие люди черпают свое представление об истории и современности именно из таких фильмов – хотя они лишь реконструируют определенные события в весьма вольных интерпретациях и очень тенденциозно.

Конечно, журналистика зависит от денег. Раньше считалось, что чем больше изданий, которые представляют разные точки зрения, тем лучше, потому что в сумме они и являют собой некую объективную истину, которой жаждет читатель. Но представляете, какую работу надо проделать читателю? Все прочитать, проанализировать, а потом сделать решающий вывод, подвести итог. При сегодняшнем ритме жизни ни у кого на это просто времени не хватит. К тому же, как я уже говорил, культура чтения довольно низкая, читателю проще выбрать одно, ну, в крайнем случае, два издания. Но это не значит, что он сможет себе представить общую картину!

А бумажная пресса отмирает, и стоит пожалеть об этом, потому что речь идет о разном качестве чтения. Одно дело интернет, где у тебя перед глазами что-то мелькает и бегает, и совсем другое дело – спокойное вдумчивое состояние, утром, за чашкой кофе с утренней газетой в руках. Это все уходит в прошлое.

— Вы в Израиль надолго?

— Мы собираемся надолго обосноваться в Израиле. Но пока, слава Богу, границы не закрыты, есть соглашение о двойном гражданстве и свобода передвижения существует, так что хотелось бы не прерывать связей с Россией.

— Никто же и не запрещает?

— Никто, но есть определенная группа граждан, возмущенных тем, что совсем новые репатрианты пользуются предоставляемыми им благами. Могут даже предъявить претензии, что мы, якобы, за их счет получаем соответствующее медицинское лечение.

Я думаю, что в какой-то мере антагонизм между теми, кто прибыл в Израиль в начале девяностых, и теми, кто приезжает сейчас, объясняется тем, что репатрианты тогда действительно были обездоленными. Людей лишали жилья, они платили за отказ от гражданства, покупали билет в одну сторону… Сейчас ситуация иная: люди приезжают сюда, не разрывая связей со страной исхода, могут там продать или сдать свои квартиры. Вполне возможно, это может вызвать определенную неприязнь.

Марк Котлярский, «Детали». К.В. Фотография предоставлена Львом Новоженовым


тэги

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend