Кого считать палестинским беженцем

Израиль потребует от ООН изменить критерии, которыми определяется международно-правовой статус лиц, считающихся палестинскими беженцами. Возможность обратиться с этим требованием проверяют сейчас совместно депутат кнессета, доктор Анат Берко (Ликуд) и профессор юриспруденции Ирвин Котлер, бывший министр юстиции Канады.

Этот шаг, возможно, окажется эффективным в новой реальности, когда США изменили свое отношение к UNRWA, агентству ООН для помощи палестинским беженцам и организации работ. Крупнейшее учреждение ООН на Ближнем Востоке (около 30 000 сотрудников, из которых около 19 000 в Иудее и Самарии) имеет бюджет более 1 млрд. долларов в год, и пока его крупнейшим донором остаются США, выделяя на деятельность агентства более 200 млн. долларов ежегодно. На втором месте по объему финансовой помощи — ЕС. Однако теперь финансирование со стороны Соединенных Штатов может быть прекращено, и эти перемены — стимул для тех, кто сам факт существования такого агентства называет одной из причин продолжающегося палестино-израильского конфликта.

— Я потребую, чтобы к палестинским беженцам применялись те же критерии, что и ко всем остальным беженцам в мире, — сказала «Деталям» доктор Анат Берко. — Ситуация, при которой к одним беженцам даже 70 лет спустя продолжают относиться не так, как к остальным, неприемлема. Она превращает израильско-палестинский конфликт в практически неразрешимый, поскольку только в этом конфликте из всех, имеющихся в мире, число беженцев постоянно увеличивается!

— Как определяется статус «обычного» беженца?

— Человек считается беженцем только на протяжении своей жизни. Этот статус не передается по наследству. Кроме того, трудовые мигранты, прибывшие на заработки на пару лет, не получают статуса беженцев — а в нашем случае произошло и это.

(По определению ООН, палестинскими беженцами являются «лица, чьим обычным местом жительства в период между июнем 1946 и маем 1948 года, или в июне 1967 года, была Палестина, и которые потеряли свои дома и средства к существованию в результате арабо-израильского конфликта 1948 года» — прим. «Детали»).

Более того, если у человека есть дополнительное гражданство — он тоже не беженец. Например, Абу-Мазен не может считаться беженцем — у него иорданское гражданство. То же самое касается большого числа палестинцев с гражданством США или других стран. Но все они по-прежнему считают себя беженцами.

— Ваши требования — это продолжение высказываний президента Трампа и посланника США в ООН Никки Хейли?

— Да, разумеется. UNRWA в первую очередь напрашивается на расформирование.

— Вы считаете реальным роспуск агентства, через которое перечисляются столь крупные средства?

— Действительно, этот механизм стал самой крупной службой по трудоустройству организации ХАМАС. С участков, на которых стоят здания UNRWA, нас обстреливали ракетами. Из-под них рыли туннели, превратив таким образом ООН в соучастника военных преступлений. Эту проблему следует решить.

У меня есть фотографии, которые показывают, что лагеря палестинских беженцев на самом деле уже давно перестали быть таковыми. Там стоят каменные дома. Да, они нуждаются в улучшении инфраструктуры, но это, разумеется, не те палатки, которые мы видим сегодня на территории Иордании, с беженцами из Сирии.

В общем, это единственное место в мире, где люди цепляются за статус беженца, торгуют удостоверениями, и беженцы рождаются беженцами. Такого нет нигде в мире! Нужно привести их статус к общему знаменателю с агентством ООН по делам беженцев.

— Значительная часть населения Газы находится на иждивении UNRWA. Если агентство расформируют, кто будет кормить жителей этих лагерей?

— Я не против помощи населению. Но пусть это называется просто гуманитарной помощью, а не помощью агентства по делам палестинских беженцев. Определение следует изменить, потому что эти люди беженцами не являются.

Фото: Тали Майер

— Другой вопрос — по поводу законопроекта о смертной казни террористам. За его принятие в предварительном чтении проголосовали депутаты от коалиции. Вы, специалист по вопросам террора, считаете, что такой закон станет для террористов эффективным сдерживающим фактором?

— Я считаю, что этот закон носит декларативный характер. Мы не хотим стать одной из стран, в которых казнят людей сейчас, в 21 веке.

Понятие смертной казни в нашем законодательстве уже присутствует. Тот факт, что им не пользуются, свидетельствует о том, что эта мера, видимо, менее эффективна. Террористам уже выносили смертные приговоры, но после подачи апелляции их отменяли.

Не то, чтобы этот закон был несправедлив, и не то, чтобы он выходил за грань морали и справедливости — наоборот, злодеи, убивающие беззащитных, ни в чем не повинных людей, жить не должны. Но если бы пожизненный срок тюремного заключения террористы отбывали полностью, то и проблем бы никаких не было. Однако этого не происходит из-за обменных сделок, таких, как сделка Шалита и других. И тогда у семей, родственники которых погибли, возникает ощущение, что справедливости нет! Ко мне обратилась Адас Мизрахи, вдова погибшего Баруха Мизрахи, и просила поддержать закон, сказав, что для нее он очень важен. Для таких семей этот закон имеет большое значение, но в нем есть и декларативные элементы. В любом случае до его принятия еще долго, пока что законопроект прошел только в предварительном чтении.

— То есть слова Биньямина Нетаниягу, что правительство обсудит закон на специальном заседании, могут означать, что его продвижение будет приостановлено?

— Нет, я не думаю, что глава правительства намерен задержать продвижение закона — однако ему этот вопрос кажется достаточно важным, чтобы глубокое и содержательно его изучить.

Олег Линский, «Детали». Фото: Алекс Либек

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend