Monday 25.10.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Кто оплатил митинг на площади Рабина?

    «Мы ждем ближайшей среды, 15 июля. Правительство обещало перевести на счета людей деньги, как первый шаг по урегулированию ситуации. Это — возможность снять накопившееся напряжение. Мы дадим правительству такой шанс. Но если деньги не переведут, начнем готовиться к следующей демонстрации», — сказала в беседе с «Деталями» Лилах Сапир, одна из лидеров митинга протеста, прошедшего на тель-авивской площади Рабина на исходе субботы 11 июля.


    Сапир подчеркивает: массовый митинг, собравший около 10 тысяч участников (по неофициальным данным – до 30 тысяч), не носил политического характера. Он отразил настроения людей вне зависимости от их политической ориентации или партийной принадлежности. Созывая людей на митинг, инициативная группа подчеркивала в соцсетях абсолютную аполитичность проводимой акции.

    — Мы вышли на площадь, чтобы передать правительству один-единственный сигнал: ситуация с каждым днем становится все хуже, народ доведен до отчаяния, и если не принять срочных мер, произойдет социальный взрыв, — говорит Сапир. — На трибуне не было ни одного политика, никому из политических деятелей не было предоставлено слово, хотя многие просили – но мы этого не хотели.

    — Значит, организаторы митинга никоим образом не связаны с политикой и политиками?


    — Я бы даже не называла их организаторами – скорее, инициаторами, так будет точнее. Мы выступили в соцсетях с идеей, на которую откликнулись те, кто на себе испытал последствия кризиса. Нас объединяет общее чувство того, что правительство ведет по отношению ко многим из нас изоляционистскую политику. Мы решили собраться и предоставить трибуну всем, кто думает так же.

    Мы опубликовали обращение в соцсетях без какого-либо логотипа, который мог намекать на ту или иную партийную принадлежность. Ни один из инициаторов митинга даже не приблизился к трибуне. После того, как была проведена предварительная работа, получены соответствующие разрешения и установлены трибуны, мы стали обычными манифестантами, не претендующими на какие-то предпочтения. Политикам, которые просили слова, было предложено присутствовать исключительно на общих основаниях, как и все остальные. Никаких политических предпочтений.

    — Один из лидеров былого «протеста коттеджа», министр соцобеспечения Ицик Шмули теперь заседает в том правительстве, которое вы критикуете. Как вы это оцениваете?

    — Я выскажу свое личное мнение по этому поводу: этот политик меня глубоко разочаровал. Я не понимаю ни его решения быть в этом правительстве, ни готовности молчать все время, за исключением тех случаев, которые касаются коронавируса. Я голосовала за партию «Авода», затем предпочла «Кахоль-лаван», и пока Шмули и Амир Перец будут находиться в «Аводе», никогда за них не проголосую.

    Наше правительство разбазарило огромные деньги и занимается ерундой вместо того, чтобы решать серьезные проблемы. Я никогда не прощу случившегося ни тем партиям, которые находятся в коалиции, ни тем людям, которые сидят в этом правительстве.

    — Подготовка к митингу прошла гладко?


    — Не сказала бы. Нам пытались помешать, вплоть до того, что какие-то люди за день до проведения митинга распространили лживую информацию, будто он отменяется. Но провокация не удалась и, как я понимаю, многих удивило, сколько людей собралось на площади Рабина. Правые заявляли, что митинг финансировали левые, а среди левых были те, кто почему-то уверял, что на самом деле акцию финансировали правые!

    — А как было на самом деле?

    — Вся наша группа работала на добровольной основе. Но понятно, что организация требует определенных затрат, и мы в соцсетях обратились к людям с просьбой о помощи и поддержке. Сказали, что будем рады любому взносу. Так и справлялись. Никаких крупных спонсоров у нас не было!


    — А что с подвозкой?

    — В акции протеста приняла участие организация, объединяющая туристические автобусы, и те из ее представителей, кто ехал издалека, просто-напросто захватил с собой других желающих принять участие в митинге. Благодаря этому автобусы нам ничего не стоили.

    Были потрачены средства на изготовление плакатов, но их нам сделали практически по себестоимости. Плакатов было много, но главным из них был один, растиражированный в сотнях экземпляров – требование к правительству начать, наконец, работать на нас.

    — Вы не преувеличиваете, считая ситуацию катастрофической?

    — Такой она выглядит по многим показателям. По числу  предприятий, которые, по всей видимости, не доживут до конца года, мы занимаем первое место в мире. В обычное время в Израиле ежегодно закрывалось около 20-30 тысяч бизнесов,  теперь их будет до 70 тысяч.

    У многих израильтян нет сбережений, способных обеспечить их существование. Правительство должно думать не о компенсационном и затратном механизме, а о том, как возвращать людей на работу, сохранить бизнесы. Кстати, во многих странах людей вообще не отправляли на пособие по безработице — к примеру, в Германии те, кто из-за коронавируса остался без работы, первый месяц получал выплату в размере 60 процентов от прежней зарплаты, второй месяц – в размере 70 процентов, а государство полностью покрывало затраты работодателям. Это сохранило рабочие места.

    Но есть ощущение, что правительство и все партии, которые в него входят, понятия не имеют, что предпринять и как себя вести! Хотя в мире уже накоплен опыт борьбы с проблемой, у нас изобретают колесо, принимают неработающие решения и плодят людей, скатывающихся за черту бедности и тратящих свои последние сбережения.

    — В митинге приняло участие свыше 10 тысяч человек, вместо согласованных 1800 участников (что позволило бы сохранить дистанцию в 2 метра). Это ничего, что вы нарушили рекомендации минздрава?

    — Простите, но у минздрава нет полномочий разрешать или запрещать проведение демонстраций. Мы все-таки живем в демократической стране. Кроме того, на самой площади, учитывая социальную дистанцию, находилось около двух тысяч человек, остальные — на прилегающих к площади улицах.

    Не говоря уж о том, что сами запреты порой алогичны. Почему небольшой ресторан может разместить у себя двадцать человек, а ресторан площадью 400 кв. м тоже должен ограничиться двадцатью посетителями? Почему бы не учитывать площадь конкретного заведения? Откуда эти цифры, непонятные и непропорциональные?

    Так что вряд ли можно предъявлять какие-либо претензии к митингу. Это наше неотъемлемое право, закрепленное законом. Полиция знала, что людей будет много, и перекрыла основные подходы. Участники соблюдали дистанцию, были в масках, и все, кто выступал с трибуны, каждый раз напоминали о необходимых мерах предосторожности.

    Мы постарались избежать разжигания ненужных страстей и задолго до митинга писали, что не собираемся эксплуатировать образ врага. Предупреждали, что ни полиция, ни СМИ не должны вызывать негативных эмоций, говорили о недопустимости насилия. И – как результат – во время самого митинга не было ни одного случая агрессии.

    Но на встрече с Нетаниягу, которая состоялась 7 июля, я ему сказала: люди негодуют, народ дошел до точки кипения и, если не предпринять срочные меры, он выйдет на улицы и может решиться на что угодно. Так что митинг послужил своего рода громоотводом: нам удалось отодвинуть насильственное решение проблемы, дав возможность людям в спокойной обстановке высказать свои требования к правительству. Эта акция была необычайно важной для ее участников – они вели себя осторожно, боясь заразиться, но еще больше они боятся остаться нищими, потерять все, что у них есть. Поэтому пришло так много народа.

    — Вы не опасаетесь возможной вспышки инфекции после проведения митинга?

    — Я не исключаю, что там мог быть кто-то, у кого болезнь протекает бессимптомно. Но ежедневно по улицам ходят тысячи и тысячи таких людей. Сегодня в любом супермаркете можно подхватить заразу. Провал правительственной политики как раз и заключается в том, что страна оказалась не готова ко второй волне, не предотвратила появление новых  инфицированных. Если бы приняли соответствующие меры, можно было избежать тысяч заражений, а не опасаться, что нечто неприятное может произойти во время демонстрации протеста.

    Марк Котлярский, «Детали». Фото: Максим Рейдер˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend