Израильские лоббисты: как купить власть

Журналисты и общественные деятели, встречавшиеся в последнее десятилетие с Эрезом Гильхаром, гендиректором лоббистской компании Polisi, неоднократно слышали от него добрые слова в адрес профессии лоббиста, невзирая на критические стрелы, выпущенные по ее адресу, а также утверждения, что суть этой профессии в том, чтобы купить доступ к власти за деньги.

Гильхар нередко говорил, что спокойно спит по ночам и нет ничего плохого, чтобы представлять деловых людей перед теми, кто непосредственно принимает решения. По его словам, он и другие лоббисты, работающие под надзором кнессета, находятся под радаром общественного внимания, тогда как многие другие делают то же самое без какого-либо надзора вообще.

Все бы ничего, но на днях Гильхар был арестован по делу о коррупции с участием концерна «Тнува», медицинских компаний и людей из окружения бывшего министра строительства Яакова Лицмана. Еще один подозреваемый – Менахем Гшейд, приближенный к Лицману журналист, долгие годы служивший его советником.

Согласно материалам следствия, Гильхар выступал как посредник между высокопоставленными должностными лицами «Тнувы» и двумя медицинскими компаниями и НКО, связанными с гурскими хасидами, к которым принадлежит Лицман. Предполагается, что в обмен на перевод средств некоммерческим организациям Моти Бабчек, многолетний помощник Лицмана и один из главных подозреваемых по делу, действовал в интересах компаний, представляемых Гильхаром, пытаясь добиться послаблений при маркировке той или иной продукции, чтобы она была отмечена как «здоровая», согласно рекомендациям минздрава, а также получения прочих льгот.

Связь между Гильхаром и Бабчеком казалась очевидной. Так, помимо «Тнувы», Гильхар вел с Бабчеком переговоры от имени другого клиента, Philip Morris, пытаясь избежать ограничений на рекламу сигарет. «Их корпоративные связи были хорошо известны, – говорит Линор Дойч, гендиректор общественной организации Lobby 99, – как по вопросам, связанным с «Тнувой», так и по вопросам, связанным с курением. Много раз их видели гуляющими вместе в кнессете».

Хотя отношения между ними лежали на поверхности, неизвестно было, как далеко они зашли, за исключением нескольких намеков, появившихся за последнее время. К примеру, в 2017 году журналистка Ади Доврат-Мезериц рассказала в TheMarker о встрече между Гильхаром, гендиректором концерна «Тнува» Эйялем Мелисом, который также проходит по данному делу, и тогдашним министром здравоохранения Лицманом, – по вопросу о реформе маркировки пищевых продуктов.

По словам бывшего руководителя из пищевой отрасли, Бабчек был не единственным, кто помогал Гильхару организовывать встречи: «Нелегко организовать встречу в кабинете министра. Но для правительственных клерков Гильхар и другие лоббисты – это постоянно действующие игроки. Один раз они приходят с одним клиентом, второй раз – с другим. А с третьего раза чиновник уже запоминает лоббиста в лицо, и далее уже не имеет значения, кого он конкретно представляет. В этом – колоссальное преимущество лоббистов».

Polisi сообщила в ответ за запрос редакции: «Компания всегда работала и работает в соответствии с положениями закона и правилами регулирования».

Лоббисты: кто они

Ситуация с лоббистами долгое время представлялась запутанной и непрозрачной до тех пор, пока в 2008 году не был принят закон о лоббировании по инициативе Шели Яхимович (тогда депутата кнессета от партии «Авода») и Гидеона Саара (тогда депутата «Ликуда», сегодня – председателя партии «Новая надежда»). Кому-то этот закон покажется лазейкой для лоббистов, но в некотором смысле он все-таки узаконил лоббистскую работу в кнессете, тогда как в других местах лоббирование осуществляется скрытыми способами. Сегодня, возможно, даже больше, чем в прошлом, нет прозрачности в работе лоббистов, и они вновь находятся в пугающей близости к лицам, принимающим решения.

Еще одна проблема – высокая концентрация лоббистов. Крупные лоббистские компании представляют разные интересы и множество больших компаний, работающих в одной отрасли. Это увеличивает влияние лоббистов как на правительственных чиновников, так и во время дебатов в кнессете. К примеру, в процессе обсуждения реформы здорового питания Polisi представляла как экспортеров продуктов питания из Италии, так и двух крупных клиентов, которых затронула реформа, – «Тнуву» и «Осем». Гильхар привел посла Италии в Израиле на одно из обесуждений, что, в свою очередь, оказало весомую поддержку другим клиентам Polisi.

«Суть проблемы лоббирования в кнессете – централизация, – говорит бывший сотрудник одной из крупных лоббистских компаний. – Сотни миллиардов шекелей сосредоточены на одном поле влияния. Лоббистская компания Polisi представляет некоторые из крупнейших компаний и организаций в экономике, включая Банк «Хапоалим», Ассоциацию банков, Partner, «Паз», а также государственные компании, такие как Аэрокосмический концерн, «Мекорот» и другие. Лиад Гильхар, брат Эреза Гильхара, два года назад работал в сфере регулирования в «Тнуве», а сегодня играет аналогичную роль в франшизе телеканала Keshet, который также представляет Polisi.

Владелец Polisi Борис Красный на протяжении многих лет связан с политиками, в основном, с центристами и левыми, поскольку сам в свое время был активистом «Аводы». В то же время его связывают с новым министром финансов Авигдором Либерманом.

Сам Красный в кнессете не появляется. Выступая на конференции в 2014 году, Гильхар сказал: «За те 13 лет, что я проработал на него, он, возможно, лишь однажды был в кнессете. Но с Красным встречались многие десятки парламентариев и министров. Он также встречался с десятками и сотнями официальных лиц. Обычная работа». Это заявление Гильхара, которое показывает, насколько широко распространена лоббистская деятельность за пределами кнессета, осталось незамеченным. А зря.

Лоббисты особо активизировались в период кризиса, вызванного коронавирусом, как следует из Индекса лоббистов, опубликованного НКО, выступающей за продвижении демократии. Так, если с апреля 2015 года по январь 2019-го количество лоббистов увеличилось с 339 до 544, в марте 2020 года, когда эпидемия только началась, лоббистов стало меньше – 425, но к январю 2021 года их вновь стало больше, 536. Уменьшение количества лоббистов в кнессете можно объяснить ограничениями, введенными на период кризиса.

Но «количество самих лоббистов не столь важно, – говорит Шаби Гатнио, гендиректор Ассоциации за продвижение демократии. – 90 процентов всей работы в конечном итоге выполняется 60-70 постоянными лоббистами из крупных лоббистских компаний. Индекс клиентов лоббистских компаний является лучшим индикатором роста активности в отрасли».

Попытки депутатов на протяжении многих лет добиться прозрачности в деятельности лоббистов не увенчались успехом. Луч света в темном царстве – это новая процедура министерства финансов, введенная четыре месяца назад: отныне офисные клерки должны сообщать о каждой своей встрече с тем или иным лоббистом, если речь идет об индивидуальном общении. Представители крупных организаций, таких как Ассоциация промышленников и Федерация торговых палат, исключены из этой процедуры; исключены также ситуации, когда лоббист или внешний консультант сопровождает генерального директора компании.

Однако все это кажется каплей в море, поскольку другие министерства не заявили, что готовы сделать то же самое. По признанию источника из минфина на условиях анонимности, в последние годы между лоббистами и должностными лицами министерства проводились встречи, не предававшиеся огласке. Эта ситуация сохранится и с введением новой процедуры, потому что о тех же встречах не будет сообщаться общественности, а только внутри самого министерства.

Стоит напомнить, что в 2007 году, незадолго до того, как был принят закон о лоббировании, тогдашний начальник бюджетного отдела минфина Рам Белинков (назначенный сейчас гендиректором минфина) запретил лоббистам встречаться с чиновниками своего ведомства. «Ничего не произошло. В те дни встречи просто проходили в кафе в Тель-Авиве», – сказал на днях бывший высокопоставленный чиновник из министерства финансов.

Лоббисты и «дело НДИ»

Дело партии «Наш дом Израиль», в котором подозревались и обвинялись несколько лоббистов и советников, показало, что иногда встречи лоббистов в кафе тоже могут привести их участников на скамью подсудимых. Согласно обвинительному заключению по «делу НДИ», предъявленному Стивену Леви, лоббисту фирмы Lobbying Impact, в конце 2013 года он встретился в тель-авивском кафе «Дубнов 8» с Давидом Годовским, начальником орготдела  НДИ, а также с представителями НКО «Аялим», клиентами Леви. На этой встрече Годовский предложил организовать перевод государственных бюджетов ассоциации в обмен на то, чтобы «Аялим» устроили на работу Лию Шем-Тов, бывшего депутата кнессета от НДИ.

Леви был признан виновным, а затем уволен из Impact. Орит Лернер, одна из владельцев фирмы, которой подчинялся Леви, также пострадала. Поскольку она знала о переговорах и не сообщила, в декабре 2017 года кнессет лишил ее на полгода возможности появляться в парламенте и заниматься лоббированием. Это случилось после того, как подробности о ее причастности появились в обвинительном заключении, поданном против Леви, а также после обращения со стороны НКО. Но самое смешное, что, как утверждает Гатнио, при этом никто не запретил ей общаться с чиновниками из минфина.

Шуки Саде, «ХаАрец» М.К.
На фото: Лицман с помощниками. Фото: Эмиль Сальман˜