Tuesday 17.05.2022|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    «Кругосветка» под пулями: в Израиль из Литвы через Афганистан и Индию

    На следующий же день после начала войны между Советским Союзом и нацистской Германией, 23 июня 1941 года, среди евреев Вильно разразились споры: что делать в связи с быстрым наступлением гитлеровцев? В том, что немцы скоро будут в городе, не было сомнений: столица Литовской ССР находилась совсем недалеко от границы, и прошлой ночью в городе уже прогремел ужасный взрыв – начались бомбардировки.


    Особенно этот вопрос волновал еврейскую молодежь призывного возраста. Двадцатилетний Ицхак Шапиро как человек дисциплинированный взял свой военный билет и пошел через весь город на призывной пункт. Но всего через два дня после начала войны в военкомате уже не осталось советских солдат – здание стояло совершенно пустым. Власть пропала в один момент: закрыты были и отделения милиции, и муниципалитет.

    Вернувшись домой, Шапиро решил уйти из города. Попрощался с родителями – как оказалось, навсегда: в 1943 году Дов Бер и Сара Шапиро погибли в Виленском гетто.

    Вильно – Выкса


    Пройдя несколько километров, Ицхак повстречал своего школьного товарища и двух его братьев. Вчетвером направились в сторону Минска. Шли по шоссе, вокруг – множество еврейской молодежи. Кто-то с большим тюком, другой несет в руках футляр со скрипкой или с гитарой, но большинство налегке. Вечером в сумерках на трассе послышался характерный звук моторов. Увидев кресты на броне, беглецы укрылись в лесу: вместе с беженцами на восток спешили немецкие бронемобили.

    Дальше пробирались в Минск лесными дорогами и проселками. Рядом с деревнями и местечками им постоянно встречались странные личности: стриженые как солдаты, в военных ботинках с обмотками, но в гражданской одежде. Это красноармейцы массово дезертировали, побросав оружие и сняв с себя военную форму.

    На Гродненщине на железнодорожной станции, пережив немецкий авианалет, влезли в один из вагонов поезда, эвакуировавшего комиссаров с семьями. Состав не остановился в Минске – мчался на восток больше недели, удлиняясь за счет прицепных вагонов, в которых царила страшная давка. В них было много еврейских беженцев, в том числе из Литвы. Примерно на восьмой день скитаний состав прибыл в Выксу, Горьковской (сейчас – Нижегородской) области.

    Выкса – Чарджоу


    Молодых и крепких вильнян взяли на работу. Ицхак попал на металлургический завод, стал бригадиром. Но молодые евреи хотели добраться до Эрец-Исраэль. Хотя только за подобные разговоры можно было оказаться в ГУЛАГе, а оставление рабочего места без уважительной причины приравнивалось к дезертирству. К тому же надвигалась холодная зима, а из вещей у ребят были только летние рубашки и брюки: в чем бежали из Вильно, в том и работали. Ни денег, ни возможности что-то купить не было – только желание попасть в далекий Израиль.

    Они решили идти на юг СССР. В назначенный день шестеро товарищей незаметно, во время обеденного перерыва, покинули свои рабочие места, добрались до Горького, там сели на пароход до Куйбышева, зайцами. В Куйбышеве, по пути из речного порта на железнодорожный вокзал, повстречали военный патруль: «Идем на призывной пункт!» – «Идите, товарищи!» На вокзале снова смогли проникнуть без билетов на поезд, который шел в нужном для будущих репатриантов направлении – в Центральную Азию.

    В Судный день 1941 года они добрались до города Чарджоу в Туркменистане. Там «добрые люди» посоветовали сесть на плот, перевозивший соленую рыбу по реке Амударье на север, к Каспийскому морю. Через несколько дней плот причалил к городу Нукусу в Узбекистане, полностью отрезанному от других населенных пунктов. И только тут беглецы поняли, что... плыли совершенно не в том направлении.


    Пришлось возвращаться в Чарджоу. Переправщик был очень добр и даже отказался брать с ребят деньги за переправу – вот только вместо своего дома доставил их в поселковое отделение милиции. Где отрапортовал, что им были задержаны какие-то подозрительные лица, возможно, шпионы. Пришлось рассказывать сотрудникам трогательную историю про поиск родных, которые якобы эвакуировались из Вильно то ли в Ташкент, то ли в Ашхабад.

    Начальник отделения милиции растрогался, ведь он тоже попал в богом забытый край не по доброй воле, сослали в Нукус за какую-то провинность, – и отпустил. Выслушав историю его жизни и сердечно распрощавшись, Шапиро с товарищами сели на пароход и добрались на нем до деревни на берегу Амударьи. Там задержались на несколько дней. Вокруг явно тлел огонь восстания: отношения между местными узбеками и живущими в деревне русскими были натянутыми. Десятки русских семей, боясь расправы, спешно готовились к отъезду.

    В Чарджоу пересели на поезд, в котором познакомились с евреем, инженером из Киева. Киевлянин всю дорогу агитировал ехать к нему в бригаду и вместе работать на строительстве мостов – и молодые люди согласились. Один только Ицхак Шапиро продолжил свой путь к границе вместе с новым компаньоном, евреем из Лодзи.

    Мары – Кабул

    На другом поезде они доехали до города Мары, на юге Туркмении. Оттуда пошли пешком, встречая по дороге огромное количество беженцев-евреев: кто-то из них надеялся на приход частей английской армии, участвовавших в советско-британской военной операции в Иране, а некоторые явно намеревались перейти границу. Так собралась группа.

    Ясно было, что огромную горную гряду к югу придется каким-то образом преодолеть, а примерная точка перехода должна находиться в районе пересечения рекой Кушка государственной границы СССР и Афганистана. Пограничная зона находилась примерно в 150–180 километрах от колхоза, и туда требовался специальный пропуск.

    Купив в Мары продукты и захватив нового товарища – литовца, не еврея, который тоже во что бы то ни стало хотел покинуть территорию СССР, тронулись в путь и шли на юг шесть дней, днем и ночью, останавливаясь на короткие привалы. Каждый овраг был настоящей крепостью, такие крепости приходилось брать каждые три-четыре часа. У каждого из идущих был рюкзак с личными вещами, бутылка для воды, сухари, консервированный горошек и нож для самообороны – все необходимое на случай, если кто-то отстанет от группы и потеряется.

    Вокруг в ручьях вода была очень соленой, дорога – ужасно тяжелой, каждый километр давался с трудом. Помимо холода, голода, жажды все время досаждали дикие кабаны, а однажды из-под ног выбежала какая-то очень крупная кошка. Шли гуськом на небольшом расстоянии друг от друга, постоянно меняя направляющего. Шедший впереди в первую очередь подвергался опасности из-за всевозможных расщелин...

    Силы постепенно уходили, и стало понятно, что на горы их уже не остается. Советско-афганскую границу они смогли перейти возле заставы в поселке Кушка, ночью, укрываясь от военных патрулей. Поднялись на скалу. Ноги были совершенно разбиты и распухли, разорванные во многих местах ботинки были залиты кровью, а взору путников предстала зияющая бездна.

    Утром в вершин стало видно, что по берегам реки находились деревни, отличавшиеся от советских конструкцией домов и садами. Молодые люди оказались в Афганистане. Спустились к реке, повстречав на горной тропе афганского пастуха со сворой собак. «Асалам алейкум!» Старик ничего не ответил и пошел дальше.

    Еще в Мары было решено идти в афганский город Герат, где найти синагогу и попросить у местных евреев помощи. Единственное, что они знали на фарси, – это «аб» (вода) и «нан» (хлеб). Но скоро их обнаружили афганские пограничники. Их схватили и тщательно обыскали. Связанные по рукам и ногам, Шапиро с товарищами на каждый вопрос отвечали: «нан» – дайте хлеба.

    Для афганцев была заготовлена легенда, что, дескать, путники шли через Румынию, Турцию и Иран в Палестину, но иранский проводник их обманул и бросил недалеко от границы. Путешественники скитались по горам, пешком прошли около 300 километров, заблудились и нечаянно перешли ирано-афганскую границу. Выслушав легенду афганцы перевезли их в Кабул, где посадили в тюрьму: в ее большом одноэтажном здании было несколько камер, четыре на четыре метра каждая, с одним одеялом на четверых и постоянно горевшим светом.

    Кабул: делегация из синагоги

    В камере уже были и другие заключенные. Один из них обратился к новеньким на русском языке, но Шапиро сделал вид, что ничего не понял. «Не бойтесь, – засмеялся арестант, – мы тут все такие». В этой тюрьме вместе с афганцами сидели и беглецы из Советского Союза: большинство – русские, но были и узбеки, дезертировавшие из Красной Армии. Большинство сидели по много месяцев, а один арестант провел в кабульской тюрьме 11 лет, тщетно дожидаясь судебного разбирательства.

    Две питы на человека в день и склянка солоноватой воды из протекавшей недалеко реки Кабул. Причем этот «усиленный паек» полагался только обрезанным заключенным – «единобожникам», евреям и мусульманам. Христиане, в том числе литовец, вынуждены были питаться на одну афганскую рупию в день – стандартное довольствие для всех заключенных. Каждый день охранник спрашивал, кому что купить на рынке, и возвращался с небольшим мешком. На рупию можно было позволить себе лишь пару картофелин, горсть сухофруктов, небольшой кочан капусты или одну свеклу. Но друзья делили свои шесть пит на четверых.

    Через месяц интернационал разбавили латыш и эстонец: при попытке перехода советско-афганской границы часовые открыли по его группе огонь. Пули сразили нескольких товарищей наповал, остальные погибли еще раньше во время тяжелого горного перехода. От перенесенных потрясений эстонец заболел душой и в застенках окончательно сошел с ума.

    В душной камере начало таять здоровье, и Шапиро предложил арестантам «еврейской камеры» пойти на крайнюю меру – голодовку. Два дня пили только воду, без свежего воздуха всем стало совсем плохо. На третий день явился офицер и предложил одному из ребят выйти с ним. Как оказалось, боясь смерти европейцев, он связался с местной еврейской общиной и пригласил их представителей поговорить с заключенными.

    На евреев пришли посмотреть четыре бородатых человека в восточных одеяниях. Шапиро вывели во двор тюрьмы, на встречу. Поговорили немного на иврите, затем перешли на более понятный всем русский. Местные евреи пришли на встречу не с пустыми руками, а с большой сумкой всяческих яств на шаббат, включая курятину, сахар, свежий хлеб – для изголодавшихся заключенных это было нечто невообразимо роскошное. Принесли хорошую одежду и теплые одеяла и сообщили, что один из охранников – свой человек, через которого можно будет поддерживать связь.

    От имени всех заключенных евреев Шапиро написал письмо в Палестину и передал его через охранника местной общине. Писал он на адрес своего зятя, живущего в Палестине, которого попросил связаться с сионистскими организациями и помочь в выдаче сертификатов на въезд на территорию Британского мандата. А заодно через одного польского инженера, получившего от кабульских евреев записку, удалось проинформировать консула. Тот лично прибыл в тюрьму и долго беседовал со всеми находившимися там гражданами Польши. После этого предстояло собеседование в самом консульстве – их доставили туда под усиленной охраной, Шапиро и его товарищи там же написали рапорты о желании вступить добровольцами в польские части на Ближнем Востоке.

    В итоге в конце июля 1942 года, после восьми месяцев в кабульской тюрьме, беглецы услышали, как караульный скомандовал: «С вещами на выход!» Из польского консульства документы уже пришли.

    В застенках пришлось оставить литовца и Михаила Давидовича, уроженца Шяуляя. Но и для него все в итоге сложилась благополучно – через месяц-два на всю группу пришли долгожданные сертификаты. Получив у местных евреев деньги и другую помощь, Давидович без особых приключений совершил алию.

    Кабул – Бомбей – Эль-Кантара – Реховот

    Из Кабула польские новобранцы выехали на афгано-индийскую границу. Через Джелалабад добрались в пакистанский Пешавар, оттуда поехали на машине в Бомбей, в пансион, где уже жили евреи – беженцы из Германии. Среди них был один вильняк по фамилии Цинович, который так и остался в Индии и долгое время возглавлял там сионистскую организацию.

    В августе в посольстве сказали, что пришла пора отдать свой воинский долг, но, к сожалению, на призывной пункт придется ехать очень далеко – в город Реховот, в британской Палестине. Новобранцы едва сдержали радость. Но корабль в Палестину пришлось ждать довольно долго – в Индийском океане за одинокими судами охотились японские подводные лодки.

    Шли из Индии в Суэцкий канал караваном, состоящим из ливийских судов и британского военного судна. В порту пересели на железную дорогу и поездом добрались до египетского города Эль-Кантара на севере страны. Затем ночь к комендатуре, из которой утром их вызволил британский офицер, сопровождавший новобранцев. С ним они сели наконец на поезд, шедший на восток, в Эрец-Исраэль!

    В час пополудни 28 октября 1942 года Ицхак Шапиро с тремя товарищами и сопровождающим офицером прибыли в Хайфу. В Хайфе британец передал их документы польским офицерам, которые привезли Шапиро с друзьями на автомобиле в расположение польского штаба в Реховоте.

    Призывников отправили на обучение в военный лагерь «Сент-Лукас» в Хайфе, но вскоре, не предупредив командиров, Шапиро с друзьями поймали такси и поехали прямиком к зданию «Сохнута» в Хайфе. Там троих, включая самого Шапиро, сразу же определили в «польский» киббуц Гинегар недалеко от озера Кинерет, а лодзянин записался в киббуц Уша, основанный его товарищами по движению «Ха-овед ха-циони». Поляки еще около года искали дезертиров, но найти так и не смогли.

    Пункт назначения: Эрец-Исраэль

    Ицхак Шапиро пробыл в киббуце Гинегар до ноября 1944 года. Как только в составе британской армии образовалась Еврейская бригада, он вступил в ее ряды. На его долю выпали учеба в Египте, освобождение Италии, служба во Франции. А в Италии произошло чудо: нашлись сестры Хая и Иехудит, бежавшие из Виленского гетто и воевавшие в составе партизанского отряда вплоть до августа 1944 года, когда город был взят советскими войсками.

    Горечь от утраты родителей девушкам немного смягчала вера в то, что их брату удалось спастись. Незадолго до смерти Сара Шапиро закричала во сне, разбудив всех домочадцев: «Ицикале жив, и он находится в Эрец-Исраэль!»

    Дальше была война за независимость, многолетняя служба в Военно-воздушных силах Израиля, забота об участниках Большой алии из СССР во время работы в министерстве абсорбции… Ицхак Шапиро скончался 7 апреля 2000 года (2 нисана 5760) и был похоронен на кладбище Кирьят-Шауль в Тель-Авиве. Его сын Дорон унаследовал любовь отца к авиации: он известный в Израиле пилот и летный инструктор.

    «Детали» в сотрудничестве с проектом «Еврейские герои»


    Сотрудники проекта «Еврейские герои» работают в архивах стран, находящихся на территории бывшего Советского Союза. Их цель – увековечить имена евреев, чьи поступки незаслуженно стерты из человеческой памяти. В этой рубрике «Детали» продолжат публиковать рассказы о жизни евреев, чей вклад в цивилизацию и борьбу с различными формами тоталитаризма стал фактом истории.

    Для контакта с проектом вы можете обратиться на страницу «Еврейские герои» в Facebook или отправить письмо на электронную почту.

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    DW на русском: главные мировые новости

    "Заповедник": сатирическое шоу

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend