Командир эскадрильи, готовящейся к атаке в Иране: «Нам могут дать приказ в любую минуту»

Командир 119-й эскадрильи «Летучая мышь» рассказал в интервью об операции, к которой ЦАХАЛ готовился годами: удару по ядерной программе Ирана. Спустя 15 лет после атаки на реактор в Сирии командир говорил о подготовке к подобной операции, извлеченных из нее уроках и моральной подготовке. «Мы сделаем то, что потребуется. Что касается нас, мы готовы».

6 сентября 2007 года вскоре после полуночи ВВС начали операцию «Вне рамок» (известную также как операция «Фруктовый сад») – авианалет на секретный сирийский ядерный реактор в Дейр-эз-Зоре на востоке страны. Тот был обнаружен во время фундаментального анализа технической сферы в Сирии военной разведкой АМАН под командованием генерал-майора Амоса Ядлина и при содействии личного состава службы внешней разведки «Моссад». В авианалете приняли участие четыре F-15I «Раам» («Гром») из эскадрильи «Ха-Патишим» («Молоты»), два F-16I «Суфа» («Буря») 119-й эскадрильи и два F-16I «Суфа» 253-й эскадрильи.

Около 00:45 истребители начали атаку и сбросили на реактор около 18 тонн бомб, полностью уничтожив его. Вторую бомбу на реактор сбросил подполковник А., в настоящее время один из наиболее опытных действующих летчиков-истребителей ВВС. А. летает с 1996 года на различных моделях самолетов F-16, ранее участвовал во многих военных операциях. Во время Второй ливанской войны он совершил 50 боевых вылетов и атаковал цели всех видов, но в своей военной карьере он определил атаку на реактор как самую выдающуюся. Это операция, как сегодня отмечают в ВВС, наиболее близка к той, к которой ведет подготовку ЦАХАЛ, – вероятному плану военного удара по иранскому ядерному проекту.

После авианалета на сирийский реактор А. продолжал в качестве резервиста выполнять оперативные задачи в эскадрилье 119, что подразумевает участие в текущих мероприятиях по обеспечению безопасности, кампании между войнами и секретных операциях.

В особом интервью А. рассказал об атаке на реактор и о том, что, глядя на нее, можно узнать о подготовке к возможной атаке в Иране. «Перед атакой в ​​Сирии мы отрабатывали полеты на большие расстояния. Я лично участвовал в учениях и в США, и в Канаде. Я был заместителем командира эскадрильи «Б» и участвовал в переброске самолетов F-16 с базы Хилл из США в Израиль. Это дальний перелет со многими характеристиками, – вспоминал полковник А. – У нас было четыре дозаправки. Это была безумно масштабная операция ВВС, очень впечатляющая. В то время в мире было, может быть, четыре государства, чьи ВВС могли провести такую ​​операцию».

Подполковник А. и его друзья до последнего момента не знали, какова цель операции, к которой они готовились, но оперативное напряжение было на пике, особенно после того, как было принято решение о проведении атаки с воздуха, а не с земли с помощью спецназа Генштаба («Сайерет маткаль»).

«Ранее я никогда не летал в Сирию и уж точно не выполнял миссии такого масштаба, – рассказал А. – Какова цель, я узнал только в тот же день. Меня год готовили к чему-то конкретному в разных формах, но мне так и не сказали, какова цель. Я понимал, что меня готовят к большой и уникальной операции. Но только в тот самый день командующий ВВС раскрыл цель на брифинге, и тогда, конечно, было некоторое волнение, но, как только мы вышли с брифинга, я должен был соблюдать свой ежедневный ритуал, чтобы быть сосредоточенным и не позволять своим мыслям блуждать. Впервые я сказал сам себе, что принимаю участие в атаке в Сирии, только на взлетной позиции».

– О чем вы думали в минуты ожидания?

– Я продумывал свои действия на различных участках полета: дозаправка, полет на малой высоте и атака, затем отключение и возвращение на нашу территорию. Я просмотрел на радаре, как это должно было выглядеть. Нас обучали очень близко к тому, что было в самой операции, в том числе ориентиры расположения целей. Полгода я летал с одинаковыми названиями путевых точек, и, когда мы туда добирались, мы знали, что нам надо делать и на какой высоте, разница была лишь в том, что ранее это происходило над морем и территорией Государства Израиль. Я сказал себе, что являюсь частью чего-то значительного и должен выполнить свою работу как можно лучше. Вы не можете позволить себе утратить концентрацию. После взлета и выравнивания полет очень напряженный. Летишь низко, проверяешь бомбы и приборы ночного видения. Было пасмурно, мы так делали, потому что не хотели, чтобы нас вычислили. Мы заняты полетом на малой высоте, для этого требуется очень и очень много внимания. У вас нет времени заниматься другими делами. Вам некогда думать о том, что что-то может не сработать. Вы очень сосредоточены на цели, производительности и данных.

– Вы были вторым пилотом, сбросившим бомбу на ядерный реактор.

– Так точно. Выпустил ракету, ушел налево и вниз, увидел на мониторе взрыв здания и начал уходить оттуда на малой высоте. Все прошло относительно тихо. Прозвенело предупреждение о ЗРК, но оно было ненастоящим. Видимо, это сработал какой-то радар или отреагировал аэродром. Как только мы пересекли береговую линию и повернули на юг, я стал высматривать ракеты, летящие в сторону Израиля (этого не произошло, конечно, сирийцы не ответили. – Прим. ред.).

– Как прошло возвращение на базу?

– Мы были готовы к тому, что начнем воевать с Сирией после инцидента. Мы приземлились, вышли из самолета и обнялись со штурманом. На базе очень удивились, что самолеты вернулись без боезапаса, там до последнего ничего не знали. Я летал на многих-многих моделях, и каждый раз ты возвращаешься с боезапасом.

– Все настолько секретно?

– Да. Количество людей, которым я рассказал об операции уже после того, как все случилось, можно пересчитать по пальцам. Мои родители узнали об этом только через несколько лет. После приземления я пошел смотреть записи атаки. Мы участвовали в брифингах в эскадрилье касательно других приготовлений, таких как ответ на сирийский удар, если он произойдет. Было ощущение, что начнется война.

– Что вы чувствовали, когда находились в опасности? Что вас могут удивить?

– Это именно то, для чего меня готовили. Это то, для чего я поступил на службу. Это моя миссия. Мой небольшой вклад в укрепление сионистского государства. Теперь моя очередь. Это чувство ответственности и обязательства.

Эскадрильей «Летучая мышь» (119), в которой служит А., командует 36-летний подполковник Т. С начала военной службы он летал на самолетах F-16, занимал ряд ключевых должностей в летной школе, входил в состав группы высшего пилотажа, в которую зачисляются лучшие летчики-истребители, был заместителем командира в истребительных эскадрильях, одним из основателей эскадрильи «Стелс», а около полутора лет назад получил командование «Летучей мышью». После операции «Литой свинец» в секторе Газа в 2008 году он принимал участие во многих операциях, в том числе в Сирии, но самой интенсивной из них была операция «Несокрушимая скала», потому что она длилась 51 день.

В интервью он рассказал об уровне готовности ВВС к удару по ядерным объектам Ирана. «Эта тема постоянно мелькает в заголовках и постепенно выходит из тени. ВВС много внимания уделяет этому вопросу. Командующий ВВС официально поставил удар по иранским объектам первым в порядке приоритетов, – пояснил он. – У эскадрильи довольно много дел. Начиная с самых элементарных вещей. Выяснить, что изменилось в Иране за последние годы. В основном это разведданные о том, с чем мы имеем дело. Прошло более десяти лет с тех пор, как в последний раз ЦАХАЛ настолько секретным образом решал подобные проблемы. Там многое изменилось – изменились угрозы, изменились условия местности, сдвинулись цели. Есть много вещей, которые нужно изучить, прежде чем решить, что делать. Большая часть прошлого года была посвящена этому».

– Что включает в себя вторая часть подготовки к операции в Иране?

– Выстроить программу обучения, которая тесно связана с армейским планом атаки. Часть ее сопровождается различными моделями и учениями, частично об этом известно, частично нет. Это могут быть полеты за границу, учения на Кипре, в Европе или где-то поближе, что помогает нам моделировать соответствующие расстояния, а могут быть учения, которые отрабатывают отдельные сегменты, связанные с основным приказом.

Эскадрилья сегодня разделена на группы: каждый шаг анализируется профессионально, и мы тренируемся на них все чаще, причем вспомогательной частью программы в воздухе является техническая часть. Мы много тренируемся по дозаправке в воздухе, это то, чем мы занимались в прошлом году. Вопрос вооружений также важный элемент. Сегодня у нас есть более совершенное вооружение, чем в прошлом. Последняя часть – это синхронизация полета группы. Последний год мы были заняты собой, и теперь нам предстоит собрать пазл так, чтобы вся эта симфония заиграла вместе.

– Вы уже сегодня знаете, какова будет ваша роль в атаке на Иран, если она произойдет?

– Я знаю, что от меня будут требовать. Подготовка к операции находится на разных этапах готовности – в зависимости от уровня. Но в целом мы готовы к действию прямо сейчас. Хотя всегда можно повышать уровень подготовки.

– В СМИ было немало разговоров о вашем уровне готовности к нападению. Каковы степень и качество готовности к операции в Иране по сравнению с полуторагодичной давностью?

– На сотни процентов выше, чем полтора года назад. Нам есть еще, над чем работать, но сегодня я четко знаю, как выполнить нашу работу, мы готовы.

Амир Бохбот, Walla, «Детали», Р.Я. Фото: Pixabay √