Пятница 16.04.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    AP Photo/John Rooney
    AP Photo/John Rooney

    Когда и почему ультраортодоксы перестали работать

    После того, как минует кризис, вызванный коронавирусом, вряд ли будет забыто негативное поведение ультраортодоксального общества, нарушавшего установленные правила в течение всего этого времени. Массовые молитвы, толпы людей на свадьбах и похоронах – все это повлияло на отношение остальной части израильского населения к ультраортодоксам. Годы изолированности, неравного несения бремени, высокомерия и отсутствия солидарности достигли своего пика или, скорее, низшей точки  – в ответ на что общественное возмущение выразится в бескомпромиссном требовании перемен.

    Как обычно, ультраортодоксы отреагируют на это отказом, сославшись на запрет любых нововведений согласно Торе, торпедируют их и не допустят. Однако, как ни странно, будут далеки от правды.

    По словам исследователя Менахема Керен-Краца: «Мало кто знает, что ряд характеристик ультраортодоксального сектора в Израиле относительно нов».

    Лишь немногие ходили в черно-белых одеждах, и меньшинство проживало в отдельных ультраортодоксальных городах или кварталах до 1970-х годов, большинство мужчин-ультраортодоксов работало, большинство учащихся йешив служили в Армии обороны Израиля. И, хотя ультраортодоксы не одобряли светский сионизм, многие из них, тем не менее, чувствовали себя израильтянами, гордились достижениями государства в абсорбции новых репатриантов, экономическим процветанием и военными победами.

    «Только лет сорок назад начался процесс, который привел к тому, что ультраортодоксы из неотъемлемой части, интегрированной в израильское общество и культуру, – а большинство представителей этого общества обитало в смешанных городах, они зарабатывали на жизнь, трудясь бок о бок с умеренно религиозными и светскими людьми, а их образ жизни казался намного умереннее по сравнению с сегодняшним, – так вот, этот сегмент населения трансформировался в наглухо закрытое, изолированное от внешнего мира гетто, где действует принцип сегрегации, и выстроенная стена отделяет этих людей от всех остальных», – поясняет Менахем Керен-Крац.

    По его мнению, величайшим символом этих негативных перемен следует считать Йоэля Тейтельбаума (1887–1979), Сатмарского ребе, чья биография, написанная Керен-Крацем, недавно вышла в свет под названием «Фанатик». В частности, там повествуется о скандальном отношении этого человека к Катастрофе и Государству Израиль.

    История Тейтельбаума действительно заслуживает отдельной книги, поскольку полна трагических коллизий.

    Уничтожение евреев в Венгрии началось в конце Второй мировой войны,  когда слухи об их депортации и массовом истреблении в концлагерях распространились повсюду и стали известны общественным и духовным лидерам. Ребе из Сатмара был одним из них. Но, в отличие от них, он еще в самом начале войны пытался бежать в Палестину или в США, и потерпел фиаско.

    Невзирая на то, что ситуация была крайне тяжелой, Тейтельбаум по-прежнему оставался в стороне: он возражал против различных вариантов спасения, предлагаемых его последователям, и так как они не получили от него благословения на то, чтобы бежать из страны или эмигрировать, то остались, и в результате многие их них погибли.

    Как рассказывает Керен-Крац, после того, как всех евреев Сатмарнемети, венгерского городка, где базировались сатмарские хасиды, свезли в гетто, раввин вместе с небольшой группой бежал, но был схвачен и отправлен в гетто, расположенное в другом городе. Через некоторое время обитателей этого гетто стали отправлять в лагеря смерти, а Сатмарскому ребе предложили место в поезде Исраэля Кастнера; ребе согласился, но в путь отправился один, без своих последователей, с которыми бежал из гетто в Сатмарнемети, и даже без своего самого близкого друга.

    По мнению Керен-Краца, такое поведение духовного лидера кажется странным лишь для светского человека с гуманистическим и эгалитарным мировоззрением, но выглядит принципиально по-иному с точки зрения ультраортодокса, в особенности, хасида. Ибо последний видит своего ребе-гуру не как обычную личность, а как фигуру уникальную, не вписывающуюся в привычные рамки понятий. Хасидский ребе – это цадик, чьи решения нельзя ставить под сомнение, и его спасение нельзя сравнивать со спасением обычных людей.

    «И в дальнейшем случилось так, что Сатмарский ребе, чье поведение во время Катастрофы иначе, как спорным, не назовешь, стал лидером крупнейшего хасидского движения в мире и одним из самых известных евреев XX века», – говорит исследователь. Добавляя, что этот духовный лидер отличался крайней непоследовательностью. С одной стороны, он чуть ли не обвинял сионизм в Катастрофе, отвергал само существование Государства Израиль, а с другой стороны, основал район своих последователей в Бней-Браке, где ультраортодоксы составляли меньшинство. В то же время он призвал своих сторонников принять участие в муниципальных выборах. Кроме того, «явно желая разрушения Государства Израиль, во время войны он запретил своим последователям молиться за его падение».

    Безусловно, стратегия жизни Сатмарского ребе могла сбить с толку кого угодно. К примеру, он проводил четкий водораздел между ложным и истинным фанатизмом, то есть ревностным служением истине. По его мнению, ложное рвение не признает полутонов и отклонений вправо или влево, подобно малочисленной группе «Нетурей карта», тогда как истинное рвение заключается в попытке достичь максимального влияния, поэтому во имя достижения главной, стратегической цели может быть готово к тактическим отступлениям. Возможно, по этой простой причине воззрения Сатмарского ребе взяли на вооружение сотни тысяч евреев – как его последователи, так и сторонники других, таких же рьяных течений.

    Раввин Йоэль Тейтельбаум умер 40 лет назад. И вплоть до его кончины его ревностные антисионистские взгляды разделяли, в основном, его последователи и некоторые фанатично настроенные представители ультраортодоксального сообщества, обитающие в Иерусалиме.

    Но после смерти Сатмарского ребе, похоже, влияние его идей распространилось и на прочие хасидские дворы. В качестве примера Керен-Крац приводит хасидов Богуша. Лидер этого движения, раввин Ицхак Фридман, уже находясь в Израиле, придерживался религиозно-сионистского мировоззрения, и при его дворе в Тель-Авиве праздновали День Независимости и день освобождения Иерусалима. Его внук, раввин Яаков-Давид Фридман, нынешний ребе, придерживается явно антисионистских и антиизраильских взглядов.

    Как уже говорилось, жизнь Сатмарского ребе вполне могла бы послужить сюжетом для голливудского блокбастера. Младший ребенок в семье, он не подавал особых надежд, находясь постоянно в тени старшего брата, эдакий  «гадкий утенок», который постоянно должен был доказывать, что имеет право на место под солнцем. Его отец и брат умерли молодыми, у него самого не осталось сына-наследника, чтобы продолжить династию, а три дочери умерли; его первая жена скончалась молодой, а вторая так и не смогла родить.

    После войны авторитет Сатмарского ребе упал, на нем висели огромные долги, но в Америке, которую он считал сборищем нечистот и куда, тем не менее, он прибыл, ему вдруг улыбнулась удача, когда ребе уже исполнилось 60 лет, он был больным, немощным, не знающим английского языка. И, несмотря на все это, через десять лет созданное им в США сообщество хасидов стало одним из самых крупных и процветающих, уступающих лишь хасидам ХАБАДа.

    Как считает Керен-Крац, своим феноменальным успехом Сатмарский ребе безусловно обязан своей природной сметке и политическому таланту, а уж с точки зрения рекламы его движения и самого себя ему просто не было равных. В 50-60 годах прошлого века он четырежды побывал в Израиле, и все его визиты обставлялись так, как будто речь шла о визите голливудской звезды, его встречали как самого высокого гостя, а само прибытие освещалось подробным образом во всех средствах массовой информации.

    Когда Сатмарского ребе не стало, на его похороны пришло больше людей, чем на похороны всех великих раввинов-его предшественников, а о его кончине писали все американские СМИ и еврейская пресса всего мира.

    Ави Гарфинкель, «ХаАрец». М.К.
    На фото: Сатмарский ребе (выделен желтым) отправляется
    из Нью-Йорка в Израиль, 1965.
    AP Photo/John Rooney˜

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend