От Сартра до «Шоа»: прощание с Клодом Ланцманом

Клод Ланцман родился в 1925 году в городке Буа-Коломб в семье евреев,  бежавших во Францию из Восточной Европы. В минувший четверг он скончался в Париже в возрасте 92 лет. С началом второй мировой войны, когда Франция оказалась оккупированной Германией, семья испытала на себе политику коллаборционистского правительства Виши. Ланцман вступил в коммунистическую молодежную организацию, а затем к присоединился к движению Сопротивления.

После войны Ланцман изучал философию в Сорбонне и стал одним из типичных интеллектуалов с «Левого берега» — символом артистического и интеллектуального Парижа. Среди его близких друзей был философ Жиль Делез, ставший любовником сестры Ланцмана Эвелин.

Из Франции он в качестве преподавателя отправился в Западную Германию, где одновременно изучал наследие немецкого философа Готфрида Вильгельма Лейбница. Так он сблизился с выдающимся парижским интеллектуалом Жаном-Полем Сартром, который пригласил его работать в свой радикальный журнал «Les Temps modernes». Впоследствии Ланцман стал его редактором.

Сартр и Ланцман стали близкими друзьями и коллегами;  в течение нескольких лет Ланцман был любовником Симоны де Бовуар, с которой Сартр состоял в свободном союзе: пара хранила друг другу интеллектуальную верность, но не считала нужным ограничивать себя в связях на стороне. В 1950-е годы Ланцман избрал карьеру странствующего журналиста-исследователя. Он путешествовал по миру и писал для ряда французских периодических изданий — о Далай-ламе, о жизни в Северной Корее и Китае, о борьбе Алжира за независимость и на многие другие темы.

Идеи Сартра постоянно сопутствовали ему.  Однажды Ланцман заметил: «Я создатель, режиссер и автор фильма «Шоа», подчеркивая тем самым многозначность французского слова «автор» (в данном его русским аналогом служит слово «творец»), в котором границы между понятиеми писатель и режиссер размыты, и на первый план выходят выбор тематики и индивидуальная стилистика.

Кинематография стала для Ланцмана еще одним способом выражения философских, литературных и журналистские концепций. По тому, какие люди окружали Ланцмана, каким образом возникали его идеи и как он высказывал их, можно заключить, что в он принадлежал к числу ведущих интеллектуалов послевоенной Франции.

Переломный момент для Ланцмана наступил в 1952 году, когда газета «Ле Монд» заказала  ему серию статей о молодом государстве Израиль. Длительная поездка по стране произвела на него сильнейшее впечатление и подвела к мысли, что ни серия журналистских статей, ни книга не способны адекватно осветить эту тему.

Уже в этой ранней ленте Ланцман руководствуется кинематографическими принципами, которые получат развитие в его монументальном фильме «Шоа». Фильм  полностью снят в настоящем времени; Ланцман отказывается и от архивной хроники, и от навязывающего зрителю свою точку зрения закадрового голоса рассказчика. Он дает своим собеседникам — в том числе Ариэлю Шарону, Авигдору Фельдману, Давиду Гроссману и Амосу Озу – подробно высказаться. Сцены интервью перемежаются неспешными панорамами Израиля, так что территория, на которой происходит действие, всегда перед глазами зрителя – и в его душе.

Обращаясь к теме и региону, которые вызывали и поныне вызывают жаркие споры, Ланцманн не стремился обойти острые углы и представить сбалансированную версию событий, но, по его словам, скорее хотел поделиться со зрителем своим эстетическим авторским видением.

Несмотря на то, что имя Ланцмана в первую очередь ассоциируется с его эпохальным фильмом «Шоа», он снял о Катастрофе европейского еврейства и другие ленты. К ним относятся «Шоа: гость из мира живых» (1997); «Собибор, 14 октября 1943 года, 4 часа» (2001), «Доклад Карского» (2010), и «Последний из неправедных» (2013). В представленном ко многим наградам документальном фильме английского журналиста и кинематографиста Адама Бензайна «Клод Ланцман: призраки Катастрофы» (2015), он рассказывает о длительном и сложном процессе работы над эпохальным фильмом «Шоа».

Клода Ланцмана будут помнить не только как создателя фильма «Шоа», но и качестве ведущей фигуры в мире еврейской мысли и кинематографии послевоенной Франции. Его вклад в осознание двух важнейших фактов, волнующих умы мирового еврейства – Катастрофа и государство Израиль – не менее значителен, чем то, что он сделал для кинодокументалистики.

Натан Абрамс, «ХаАрец», М.Р. Фото: Эмиль Сальман.

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend