Запад и Восток в израильской культуре

Спустя 130 лет затасканная киплинговская цитата все еще применима к любому случаю в любое время в любой сфере, потому что «Запад есть Запад, Восток есть Восток». Это казалось убедительным, пока мы жили на Западе, и стало неоспоримым, когда мы переехали на Восток.

Тем не менее, уникальность Израиля среди всего прочего состоит в том, что это – симбиоз Запада и Востока. Точнее, западный форпост с восточными корнями. Для подтверждения этого тезиса можно обратиться к истории, географии, демографии, но мы ограничимся культурой. Ибо противостояние Запада и Востока, пожалуй, нигде не видно так ярко, как в израильской культуре.

Сегодня говорить о ней трудно и больно, после того, как министр культуры Мири Регев заявила: «Я устроила такую революцию, что даже два министра, которые придут после меня, не смогут исправить то, что я сделала». Это она потребовала, чтобы на государственном радио чаще звучала единственно знакомая ей восточная музыка. Это она стала цензурировать содержание спектаклей и фильмов, добиваясь народно-патриотической тематики под угрозой лишения бюджета. Это она сделала ставку на этническую самодеятельность в пику профессионалам. С другой стороны, как раз бурная деятельность Регев наглядно показала, что она сумела посрамить даже Киплинга. Потому что Восток сошел с места и потеснил Запад.

Пока первые репатрианты из бывшего Советского Союза не появились в Израиле, они были уверены, что его население выглядит в точности так же, как они сами: ашкеназские евреи, воспитанные на западной – и, в частности, русской – культуре. Так оно и было… в 1948 году. Это было белое племя, которое обожало хоровое пение, хороводы («хора») и соцреализм.

С тех пор массовая репатриация из афро-азиатских стран полярно изменила лицо страны, вызвав немало проблем, кризисов и даже бунтов в 50-х и 60-х годах. Тем, кто не видел классический израильский фильм «Салах Шабати», стоит обязательно его посмотреть. Тогда еще говорили о конфликте ашкеназов и сефардов с тем же пылом, с каким до сих пор говорят о непреходящем конфликте светского и религиозного населения.

Сегодня никакого конфликта ашкеназов и сефардов нет и в помине: все переженились друг с другом, все социальные барьеры давно сломаны, и этническое происхождение не мешает ни деловой, ни военной, ни политической карьере.

Осталась одна сфера – культура, где подспудное противостояние Запада и Востока все еще существует. Попробуйте сказать в компании сефардских евреев, что вам не нравится восточная музыка. В лучшем случае вас назовут расистом, в худшем можно схлопотать по морде. В то время как дружелюбное пожелание ашкеназам «Да пошли вы с вашим Бетховеном!» вызовет у них только горестную усмешку.

В театрах, в музеях, в галереях, на концертах классической музыки публика состоит почти полностью из ашкеназов. На концертах восточной музыки – почти полностью из сефардов. Они говорят на одном языке, но для одних музыка – это Бетховен, для других – Эйяль Голан.

А ведь мы еще ничего не сказали о книгах. Тех самых разноязычных книгах, которые русские, немецкие, польские евреи тащили с собой с Запада на Восток, бросив и потеряв все остальное. Еще и сегодня в домах их потомков можно увидеть эти библиотеки. В домах сефардских евреев тоже встречаются книжные шкафы, где стоят совсем другие книги – ТАНАХ, Талмуд, комментарии, писания раввинов вместе с их портретами на стенах.

Само собой разумеется, что культурный человек – понятие вненациональное и внеэтническое, поэтому сефардская элита – от ученых и писателей до художников и музыкантов – ничем не уступает ашкеназской, а то и превосходит ее длиной корней и красотой иврита. Но элита на то и элита, чтобы отличаться от массы. Кстати, на иврите, как и на малограмотном русском языке, элита уже появилась во множественном числе.

Чем дальше движется статья, чем громче крики с обеих сторон, тем яснее становится, что при обсуждении такой взрывоопасной и неполиткорректной темы (особенно, в соцсетях) автору не светит ничего, кроме того же выбора: расист или «по морде». Похоже, семидесяти лет израильтянам не хватило, чтобы поразмыслить над цитатой Киплинга и понять, кто кому обязан, Запад – Востоку или Восток – Западу, и в каком направлении идти.

А ведь вышеперечисленные культурные учреждения – ни что иное, как заповедник. Его посетители отличаются не только общим этническим происхождением, но и весьма пожилым возрастом, чему на прошлой неделе была посвящена опубликованная в «Деталях» статья «Старики – будущее нашей культуры».

Уйдет это поколение и заповедник опустеет, потому что тяга к настоящей культуре во всех ее видах и формах требует воспитания и привычки.

Говоря о незыблемости Запада и Востока, Киплинг писал, что «… с мест они не сойдут». Увы, из всего сказанного приходится сделать вывод, что они сошли. Первый отступает, второй наступает. Первый прибегает к словам, второй – к силе. Первый аппелирует к разуму, второй – к желудку.

За последние сорок лет мы не раз слышали (особенно, при обсуждении вечного вопроса, почему евреи не знают арабского языка), что Израилю давно пора стать своим на Ближнем Востоке, впитать его традиции, обычаи и культуру. Не стал. Не впитал. Так и стоит между Западом и Востоком над пропастью, из которой все громче несется восточная музыка.

Рафаэль Рамм, «Детали» К.В.

На фото: Киплинг в Калькутте, 1892. Фото: Wikipedia public domain.


тэги

Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend