Какие солдаты нужны ЦАХАЛу

Бригадный генерал Эран Шани руководит отделом кадров ЦАХАЛа. Он хотел бы, чтобы руководители израильских школ советовались с ним о знаниях, которые понадобятся в армии, и предпочел бы, чтобы ВУЗы выпускали больше инженеров, нежели физиков.

— Сегодня всем понятно, что служба в одном из подразделений ЦАХАЛа, связанном с высокими технологиями, поможет преуспеть и на «гражданке». Как туда попасть?

— Для некоторых профессий важно владеть базовыми знаниями, хотя бы на школьном уровне. Вряд ли, скажем, в проект «Гамма-кибер» попадет тот, чье умение пользоваться компьютером не оценено минимум в десять учебных баллов. Без начальной подготовки вероятность быть призванным в кибер-подразделение крайне низка, поскольку начинать придется с нуля.

— Разве не вся армейская подготовка должна начинаться с нуля?

— Армия способна подготовить человека, но есть определенные границы. ВВС, к примеру, могут воспитать и выучить летчика, но если в обучение кого-либо необходимо вложить более двух-трех лет, это перестает быть эффективным. За время срочной службы я должен добиться максимума от человека. И для армейских профессий, связанные с технологиями, безусловно, приобретенный ранее опыт имеет большое значение, потому что дает преимущество.

Вот приходит человек, который сдал компьютерные дисциплины на десять баллов, а математику и физику — на пять. А его «условный конкурент» – гуманитарий. Умный, талантливый, но сдавший математику всего на три учебных единицы, потому что его, прежде всего, интересовала история и литература. Это замечательно, но у него в десять раз меньше шансов попасть в подразделение высоких технологий, чем у «технаря».

— Но в Израиле есть школы, где невозможно сдать физику более, чем на пять баллов!

— Верно. И надо откровенно сказать: хотя система образования оказывает колоссальное влияние на то, что происходит сегодня в ЦАХАЛе, я ничего не могу с этим поделать. Я также не контролирую состоятельных родителей, которые оплачивают частные уроки для своих детей. В Израиле школы для старшеклассников зависят от бюджетов местных властей, и  богатые муниципалитеты субсидируют все новые и новые кибер-тренды. При этом, как Вы понимаете, меня никто не спрашивает, нужно ли делать упор на кибер-безопасность — или робототехнику?

— А Вы хотите, чтобы Вас спросили?

— Конечно. Ситуация носит нездоровый характер, она характерна не только отсутствием интеграции и социальной поляризацией, но и завышенными ожиданиями. Как вы думаете, сколько специалистов-кибернетиков мне нужно в ЦАХАЛе? И это при том, что мы пока не говорили о крепнущем феномене академизации, свойственном молодым людям.

— Поясните.

— Сегодня многие талантливые ребята уже в шестнадцатилетнем возрасте начинают учебу на степень бакалавра по математике, физике или информатике. И к восемнадцати годам, до призыва, делают практически две трети первой степени. Они получают отсрочку на год, и в девятнадцать лет становятся бакалаврами.

Раньше мне удавалось задействовать всех по их непосредственной специальности, поскольку таких на весь Израиль было не больше пятидесяти человек. Сегодня у меня таких ребят – пятьсот! Потому что это стало своего рода, если хотите, элитным клубом для умных детей, и для них сегодня открыты двери в колледжах и университетах.

И я спрашиваю себя: «Сколько математиков и физиков мне нужно в ЦАХАЛе? Кто пойдет служить в бронетанковые войска? Кто водрузит флаг на холме? Кто будет командовать ротой парашютистов?»

Генерал Эран Шани. Фото: Эмиль Сальман

— Но, возможно, они учатся ради видимых преимуществ на рынке труда, а не для того, чтобы попасть в разведку?

— Сегодня молодые люди без всякого стеснения задаются вопросом «Что я получу от военной службы? Может, мне стоит отправиться на службу как раз в разведку? Или в десантную бригаду? Где выгоднее, откуда сразу после демобилизации я попаду на место с высокой зарплатой?»

Как гражданин Израиля, я приветствую эту позитивную атмосферу превосходства, технологического образования, продвигающего страну вперед. Однако, если рассматривать вопрос через призму моего профессионального интереса, интересов ЦАХАЛа, это — далеко не самая лучшая вещь в мире.

— Может, настало время говорить о профессиональной армии?

— ЦАХАЛ – одна из самых мощных армий мира, потому что мы – народная армия, и, согласно закону, мобилизуем на службу в армию почти всех.

Знаете, когда я учился в колледже национальной безопасности, среди преподавателей было несколько американцев, и они сказали мне, что испытывают некоторое ревностное чувство по отношению к ЦАХАЛу. Я, помнится, тогда сказал им: «Что вы имеете в виду? У вашей армии бюджет в шестьсот с лишним миллиардов долларов — и вы нам завидуете?» Они ответили, что познакомились с сержантом-парашютистом из десантных войск, который демобилизовался в возрасте 21 года и собирался изучать медицину — а у них нет солдат такого качества.

Я не уверен, что подобный уровень удастся сохранить, если появится какая-то альтернатива и это не будет отражено в законе. Профессиональная армия ослабит ЦАХАЛ, это чревато катастрофическими последствиями.

— Давайте вернемся к тем самым пятистам математикам и физикам. Что с ними делать, когда настанет время их призыва?

— Я обратился к руководству университета Бар-Илан, где эти ребята получают отсрочку на год, чтобы получить степень по физике, и сказал: мне с ними нечего делать — я отправлю их служить парашютистами. Давайте я отложу призыв на два года, но дайте мне инженеров. Мне не хватает инженеров-механиков, инженеров-электронщиков, авиационных инженеров.

— Значит ли это, что ЦАХАЛ решил вмешаться в академические программы обучения?

— Да, мы пытаемся вместе с представителями инженерных кругов влиять на утверждение программы в хайфском Технионе, учитывая потребности ЦАХАЛа.

— Это отражает социальную роль, которую, ко всему прочему, играет армия?

— Если люди, которые, по соображениям экономической целесообразности, не обязательно полезны ЦАХАЛу. Но я прилагаю большие усилия, чтобы дать им профессию. Тем не менее, есть предел тому, насколько глубоко армия может распространить свое влияние в этом направлении. Но некоторые проекты мы постоянно развиваем.

— О каких проектах идет речь?

— Скажем, о нашем флагманском проекте «Атид», который целиком строится на периферии. Еще один проект связан с интеграцией ультраортодоксов в армию. К примеру, сейчас в особом разведывательном подразделении служат тридцать религиозных молодых людей, их работа связана с высокими технологиями. И еще один проект – интеграция женщин. Задействовали в нем более двухсот женщин-офицеров из технологических подразделений, отправили их более чем в сто школ, в основном, на периферию, где они встречаются со школьницами, убеждая их выбрать технические профессии. Как вы думаете: мы должны это делать?

— Да.

— Нет! Нам это не особо нужно, и оперативные возможности ЦАХАЛа не пострадают, если мы этого не сделаем. Но, во-первых, мы сохраняем нашу приверженность социальной теме, а во-вторых, если мне удастся мобилизовать девушек на службу в технологических подразделениях, у меня появится резерв из ребят, которых я могу привлечь к боевой службе.

— Но разве основные сражения развернутся не в виртуальном пространстве?

— Любая армия – это, прежде всего, боевые части. И потому нам нужны боевые командиры, способные повести за собой людей и не спасовать на линии огня.

Рути Леви, The Marker. М.К. Фото: Илан Асаяг

тэги

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend