Фото: Simon Dawson, Reuters

Как защищать британских евреев от антисемитизма

После того, как 23 июля британские парламентарии от Лейбористской партии приняли срочное предложение принять определение антисемитизма Международного альянса по Холокосту (IHRA) в связи с тем, что новый кодекс партии в этом направлении недостаточно отработан, страсти бушуют по-прежнему и даже больше прежнего.

Так, руководство еврейской общины Великобритании единодушно требует от лейбористов учесть всю полноту определения антисемитизма, данное IHRA, в контексте которого рассматривается не только «расовый антисемитизм», ставящий своей целью евреев вообще, но и «политический антисемитизм», нацеленный на Израиль.

В то же время лейбористы, защищающие новый кодекс партии, утверждают, что он дает определение антисемитизма, в какой-то степени даже улучшающее определение IHRA.

Основные дебаты сосредоточились на том, какие заявления по поводу Израиля и сионизма следует рассматривать как антисемитские. Но лавина мнений и чуть ли не криминалистический подход к каждому слову в примерах, связанных с Израилем, оставил не отвеченным куда более важный – фундаментальный – вопрос.

Считать ли определение, исходящее от IHRA, полностью отвечающим поставленной цели?

Достаточно ли надежна данная дефиниция, чтобы пользоваться ею как инструментом, способным «просканировать» большинство случаев сегодняшних проявлений юдофобии?

Давайте рассмотрим несколько примеров.

На прошлой неделе региональный министр в Нижней Австрии, представитель крайне правой партии свободы, выказал намерение издать указ, который ограничил бы продажу кошерного мяса евреям, имеющим специальное разрешение и зарегистрированным в государственной базе данных.

Еврейские организации Австрии и Германии возмутились, узнав о данной инициативе, а из берлинского офиса Американского еврейского комитета прозвучало саркастическое замечание: не ожидается ли в ближайшее время еще одна инициатива, согласно которой евреи должны носить желтые звезды на одежде?

Несомненно, речь идет о вопиющем случае; поддается ли он, однако, «универсальному определению» антисемитизма?

Не так быстро.

IHRA определяет антисемитизм как «определенное восприятие евреев, которое может быть выражено как ненависть к евреям». Тем не менее, австрийский министр категорически отрицал, что его указ  имел какое-либо отношение к ненависти по отношению к евреям: по мнению министра, — и он настаивал на этом, — этот указ был мотивирован исключительно защитой животных. Иначе говоря, австрийский прецедент не вписывается ни в один из «примеров», фигурирующих в дефиниции IHRA- все они имеют дело с дискурсом, и большинство из них связаны с Израилем.

Лишь в самом конце документа IHRA мы находим, словно некую, пришедшую с запозданием мысль, следующую формулировку, связанную с дискриминацией: «Отказ евреям от возможностей или услуг, доступных другим». Сомнительно, что в случае с австрийским министром данная формулировка применима, поскольку, согласно его указу, евреи «выиграют» от услуг, которые были бы недоступным другим. Словом, использование определения IHRA для доказательства расистской логики этой инициативы отнюдь не так просто, как кажется.

Можно сослаться и на пример с вызвавшим колоссальный резонанс принятый Польшей закон, предусматривавшей уголовное наказание любого, кто поднимает вопрос об участии поляков в Холокосте. После вмешательства Израиля, криминальный оттенок закона был убран, и этот случай вполне подпадает под дефиницию IHRA, но в ней, — и это так! – нет ничего, что бы соотносилось с маккартистским запретом на исследования антисемитизма в Польше до или после Катастрофы.

Вот оно, самое слабое место в определении антисемитизма, установленным Международным альянсом по Холокосту – это слабое место заключается в выявлении структурного (или институционального) антисемитизма.

Кроме того, данная дефиниция вызывала многочисленные споры и среди исследователей-евреев, многие из которых полагали, что она, в какой-то степени, может блокировать и вполне легитимную критику самого Израиля.

Но что практически не привлекло внимания, так это тот факт, что принятие указанной формулировки об антисемитизме связано с нынешним мышлением о расизме. Надо отметить, что в последние два десятилетия акцент в исследованиях, касающихся ксенофобии, и борьбе с ней переместился на структуры, проводимую политику и последствия, а не на восприятие этого явления и эмоциональную его компоненту.  Общепризнанным считается в настоящее время, что за пределами очевидных расистских инцидентов, риторики и политики расовая нетерпимость «проявляется», — действует, — через структуры (институты), создающими враждебную среду для определенных групп и систематически нанося им ущерб, преднамеренно или невольно.

Тем не менее, концепция институционального расизма полностью отсутствует в определении IHRA, которое идентифицирует антисемитизм как эмоцию (ненависть) и зависит от намерения и мотивации. Если эмоции, владеющие отдельными лицами, далеко не всегда идентифицируются, то в организациях или структурах это практически невозможно.

Ключевые требования британских евреев к лейбористам касаются именно институциональной практики. Это означает не только правила и процедуры, но и окружающую среду и нормы.

Обратите внимание на подготовленные Макферсонским докладом 1999 года предложения для борьбы с «институциональным расизмом»: «Коллективный отказ организации предоставлять надлежащее и профессиональное обслуживание людям из-за их цвета, культуры или этнического происхождения может быть замечен или обнаружен в процессах, отношениях и поведении, которые составляют дискриминацию через невольные предрассудки, невежество, недомыслие и расистские стереотипы».

Или формулировка Комиссии по расовому равенству: «Если расистские последствия накладываются на институциональные законы, обычаи или обычаи, это учреждение является расистским, независимо от того, имеют ли индивиды, поддерживающие эту практику, расовые намерения».

Все это гораздо более точно и полезно, чем определение IHRA, и не является специфическим для антисемитизма и евреев.

Ярость и разочарование недавними отчетами лейбористов понятны. Новый лейбористский кодекс труда ухудшил дефиницию IHRA, уделяя больше внимания «антисемитским намерениям», а не контексту и последствиям.

Уклончивая реакция лейбористов в ответ на критику за антисемитский уклон, наблюдающийся последние три года, после того, как партию возглавил Джереми Корбин, открыло шлюзы для обвинений в институциональном антисемитизме. Однако такое обвинение не могло быть поддержано определением IHRA, которое фактически освобождает от структурного расизма.

На самом деле, как мне кажется, понимание антисемитизма как системного – структурного — явления и борьба с ним в контексте общей борьбы с расизмом и фанатизмом, остается лучшей альтернативой.

Яир Валлах, «ХаАрец» М.К.
На фото: лидер лейбористской партии Джереми Корбин. Фото: Simon Dawson, Reiters


Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend