Thursday 20.01.2022|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Как ультраортодоксы поправели и озверели

    «Впервые в жизни я начал думать, что рав Шах мог ошибаться», – сказал мне на прошлой неделе один мой друг-ультраортодокс, стойкий «литвак» лет шестидесяти. Никогда раньше он не подвергал сомнению наказы покойного раввина Элиэзера-Менахема Шаха, легендарного лидера ультраортодоксов, но сцены насилия на улицах Бней-Брака и других городов в последние недели шокировали его.


    Его беспокоили не только столкновения между молодыми ультраортодоксами и полицией, которая пыталась добиться соблюдения карантинных правил – закрыть школы и свадебные залы. Насилие между ультраортодоксами и полицией не новость.

    Его поразили проявления расизма среди участников беспорядков. Ведь они не только вступали в противоборство с полицией, но и пытались линчевать водителей, которых приняли за арабов.

    Раввин Шах не был правым. Фактически, он был одним из самых твердых сторонников ультраортодоксальной идеологии, которая призывает не проявлять пренебрежительного отношения к другим народам и любой ценой избегать межнациональных провокаций. Он советовал своим ученикам не покупать квартиры в поселениях за «зеленой чертой», и даже осуждал «светский» израильский милитаризм.


    Как это ни парадоксально, но именно раввин Шах, возможно, сделал больше, чем любой другой религиозный лидер, чтобы сдвинуть ультраортодоксальное общество вправо.

    26 марта 1990 г. на массовом митинге, организованном партией «Дегель ха-Тора» (партия ультраортодоксов-«литваков», основанная двумя годами ранее – после раскола с хасидами из «Агудат-Исраэль»), раввин Шах произнес свою самую известную речь.

    Это было в дни «грязного трюка», когда лидер «Аводы» Шимон Перес и лидер ШАС Арье Дери тайно сговорились свергнуть правительство национального единства Ицхака Шамира, в которое они оба входили, и сформировать новое правительство во главе с «Аводой». Весь Израиль ждал, согласится ли 91-летний духовный лидер с новым союзом. Сначала слова Шаха прозвучали в духе левого лагеря. Тон был пацифистским. Он заявил, что евреи выжили две тысячи лет без оружия, благодаря тому, что придерживались обычаев своих предков. Но затем он начал оскорблять светских израильтян.

    «Вы тоже евреи. Вы обрезаны. Но знаете ли вы свою культуру? Что у вас за культура? Английский язык? Это ваша культура? Когда вы открываете Тору, знаете ли вы, что означают эти слова?» И чтобы никто не сомневался, кому именно он адресует эти слова, раввин Шах обрушился с нападками на кибуцы рабочего движения.

    «Если есть кибуцы, которые не знают, что такое Йом-Кипур и что такое шабат, и что такое микве, и выращивают кроликов и свиней, имеют ли они связь со своим Отцом?»

    Он продолжил атаковать «Аводу»: «Мировоззрение? Является ли мировоззрение святым? Они оторвали себя от своего прошлого и ищут новую Тору. Если нет шабата и Йом-Киппур, тогда что в вас еврейского?»


    Раввин Шах, который умер в 2001 году в возрасте 102 лет, не поддерживал правых, но он категорически отвергал светских сионистов-социалистов, которые основали Израиль. «Речь кроликов и свиней», как ее назвали СМИ, стала поворотным моментом в истории Израиля.

    До 1967 года основные религиозные общины в Израиле не поддерживали ни одну из политических партий. Были религиозные сионисты, представленные Национально-религиозной партией, которая была частью «исторического союза» с МААРАХом и постоянным членом правящей коалиции.

    Ультраортодокы, представленные в кнессете «Агудат-Исраэль», по большей части отказывались входить в правительство, которое они считали сотрудничающим с неверующими. С 1952 по 1977 год они оставались в оппозиции.


    До Шестидневной войны 1967 года министры Национально-религиозной партии были самыми миролюбивыми в правительстве. Но захват территорий усилил мессианские элементы в их среде, которые ранее считались маргиналами. Через несколько лет движение поселенцев «Гуш Эмуним» стало новым авангардом религиозных сионистов. Они поставили целью строительство новых поселений в Иудее, Самарии и Газе, а также на Голанских высотах.

    Это был важный момент для религиозных сионистов, которые стали центральным игроком в израильской политике. Как однажды выразился Амос Оз, «перешли от инспектора кашрута в вагоне-ресторане к должности машиниста локомотива».

    Десять лет спустя «Ликуд» впервые пришел к власти. К тому времени религиозные сионисты уже чувствовали себя более удобно в правом лагере. Сдвиг ультраортодоксов вправо потребовал больше времени, но потрясение 1977 года стало для них поворотным моментом.

    В течение многих десятилетий партии ультраортодоксов придерживались строгого нейтралитета по вопросам безопасности и внешней политики. После каждых выборов они искали наилучшую сделку, ведя коалиционные переговоры с обеими сторонами.

    Не только раввин Шах сорвал создание правительства Переса в 1990 году. Партия хасидов «Агудат Исраэль» пообещала поддержать Переса, их голоса были решающими для большинства. Но в день утверждения нового правительства в кнессете два депутата от «Агуды» пропали. Как выяснилось, обоим позвонили из Америки.

    Любавичский Ребе Менахем-Мендель Шнеерсон не был частью ультраортодоксального руководства в Израиле, но у него было много последователей и очень большое влияние. В отличие от других ультраортодоксальных лидеров в Израиле, он был откровенным еврейским националистом, сторонником «Великого Израиля».

    При жизни Шнеерсон и Шах были заклятыми врагами. Шах считал движение ХАБАД Шнеерсона мессианской и еретической сектой. Его противодействие любому сотрудничеству с ХАБАДом было одной из основных причин раскола с «Агудат-Исраэль» («Агудат-Исраэль» и «Дегель ха-Тора» вновь объединились в 1996 году, образовав список «Еврейство Торы»). Но именно Шнеерсон и Шах вместе в 1990 году направили ультраортодоксов на крайне правый фланг.

    В течение следующих двух десятилетий сдвиг стал еще более заметным. ШАС, партия сефардов-ультраортодоксов, основанная в 1984 году, первоначально считалась левой и пацифистской, поскольку ее духовный лидер раввин Овадья Йосеф постановил в 1979 году во время мирных переговоров с Египтом, что разрешено отказываться от части исторической территории Израиля во избежание кровопролития.

    Но после провала «грязного трюка» в 1990 году Дери осознал, что неправильно понял ситуацию: не только ашкеназские раввины отвергали левых, но и избиратели ШАС в подавляющем большинстве были правыми. С тех пор сефардские ультраортодоксы ШАС стали неотъемлемой частью правого лагеря. Начиная с 1999 года они неизменно поддерживали правительства Нетаниягу и «Ликуда», заявляя об этом даже до выборов. И «Еврейство Торы» в последние годы также предоставляет им свою предвыборную поддержку.

    Что стоит за смещением ультраортодоксов вправо, помимо холодного политического расчета и культурной войны в Израиле?

    Это не просто неприятие секуляризма левых. В конце концов, кибуцы и социализм давно перестали оказывать какое-либо влияние на жизнь Израиля, даже на тех, кто номинально считается израильскими левыми (хотя, скорее, это тель-авивская буржуазия).

    Что связало ультраортодоксов и правых, так это чувство негодования по отношению к «старой элите», которое Биньямин Нетаниягу так хорошо умеет разжигать, даже после стольких лет нахождения у власти их партий.

    Это также общее недовольство Верховным судом, который столько раз выносил решения по чувствительным для ультраортодоксов вопросам, причем не в их пользу. Это – ненависть к светским и левым СМИ, ксенофобия и страх закрывшегося в стенах гетто ультраортодоксального общества, которые плавно слились с расизмом ультраправых.

    Не должно быть ничего удивительного в том, что беспорядки ультраортодоксов и выступление против карантина сразу приобрели расистский оттенок, направленный против арабов. Ничего удивительного, что сейчас одна из главных проблем среди политиков ШАС и «Еврейства Торы» заключается в том, что молодые ультраортодоксы подумают проголосовать за новый расистский список – результат слияния ультранационалистической партии «Национальное единство» с каханистской партией «Еврейская мощь» и гомофобным списком «Ноам».

    Как могло быть иначе, когда 81 процент ультраортодоксов определяют себя как «правые». И только 1,6 процента – «умеренно левые». Ноль процентов определяют себя как «левые».

    Нежелание Нетаниягу принудить ультраортодоксов к соблюдению карантина связано с сугубо политическими соображениями – он не может позволить себе потерять поддержку ШАС и «Еврейства Торы».

    В глубине души до сих пор существует подсознательное единство между «Ликудом» и ультраортодоксами – против государственной власти. Даже невзирая на то, что именно «Ликуд» с ультраортодоксами и являются властью в последние десятилетия. Прежде всего их объединяет ненависть к мифическому истеблишменту. И в обозримом будущем этот союз нерушим.

    Аншель Пфеффер, «ХаАрец» Ц.З. Фото: пресс-служба полиции Израиля˜

     

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

    DW на русском: главные мировые новости

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend