Как Трамп давит на Нетаниягу в сделке с Газой

30 марта 1988 года Биньямин Нетаниягу объявил, что уходит в отставку с поста посла Израиля в ООН. Причиной он назвал встречу, которую госсекретарь США Джордж Шульц провел на предыдущей неделе с двумя арабо-американскими профессорами Эдвардом Саидом и Ибрагимом Абу-Лугодом. Хотя они официально не были представителями Организации освобождения Палестины, они были членами Палестинского национального совета, связанного с ООП.

Нетаниягу написал, что, встречаясь с ними, Шульц поднял «более важный вопрос о ценности американских обязательств» перед Израилем. Поэтому он ушел в отставку, чтобы иметь возможность «свободно» высказаться против встречи.

Это был невежливый шаг со стороны Нетаниягу по двум причинам. Во-первых, он несколько месяцев планировал уйти в отставку, чтобы баллотироваться в кнессет от партии «Ликуд» на предстоящих национальных выборах. Его решение уйти в отставку не имело никакого отношения к действиям Шульца. Оно просто дало ему своевременную возможность покрасоваться и начать свою кампанию по завоеванию членов партии «Ликуд».

Во-вторых, за последние шесть лет Шульц подружился с израильским дипломатом, который был на три десятилетия моложе его, наставляя его и открывая ему двери в Вашингтоне. Нападение Нетаниягу на Шульца накануне визита секретаря в Израиль было плохим способом поблагодарить его за эту дружбу.

Тридцать семь лет спустя после той давней встречи между администрацией США и палестинцами администрация Трампа теперь ведет прямые переговоры с ХАМАСом — организацией, которая все еще клянется уничтожить Израиль и которя всего 17 месяцев назад осуществила бойню 7 октября. Заявленная цель Белого дома — изучить возможность освобождения некоторых заложников, все еще удерживаемых в Газе, в обмен на давление на Израиль с целью принятия продления первого этапа прекращения огня.

Взаимодействие с ХАМАСом — это нарушение огромного табу. Ни одна предыдущая администрация США не помышляла об этом. Легко представить себе взрывную реакцию Нетаниягу и его министров, если бы команда Джо Байдена занялась такими переговорами. Но до сих пор мы не услышали ни звука от Нетаниягу. Его полномочный представитель Рон Дермер озвучил возражения правительства в частном порядке. Однако на публике — полная тишина.

Нетаниягу — не единственный лидер страны, который стремится сохранить свои отношения с президентом США Дональдом Трампом гармоничными. Но в то время как другие премьер-министры и президенты ходят на цыпочках по Овальному кабинету, чтобы не навлечь на себя гнев Трампа — который недавно испытал на себе президент Украины Владимир Зеленский — Нетаниягу также обеспокоен внутренними последствиями, которые может вызвать даже видимость разногласия между ним и Трампом.

Нетаниягу одновременно и оцепенел, и глубоко завидует Трампу. Он жаждет и наслаждаться президентскими полномочиями, и проецировать их, изображая себя ближайшим союзником президента. Но в то же время ему приходится мириться с тем, что команда Трампа берет под контроль переговоры о прекращении огня, и при этом не слишком беспокоится о собственных расчетах Нетаниягу по этому вопросу.

В первые недели после победы Трампа на выборах, когда стало ясно, что избранный президент настаивает на достижении прекращения огня в Ливане и секторе Газа, помощники Нетаниягу пытались преуменьшить значение проблемы заложников. Один из них шепнул Трампу, что почти все заложники в любом случае мертвы. Но Трамп получал более точную информацию, и у сторонников освобождения заложников были свои каналы связи с новой администрацией. Удивительно, но Трамп ухватился за их дело и увидел в освобождении израильских заложников свой личный успех. Это стало его задачей.

После атаки 7 октября Нетаниягу избегал вопроса о заложниках из-за ярого сопротивления его крайне правых партнеров сделке. Теперь он был вынужден изменить свое отношение. Если еще несколько недель назад он только спешил сфотографироваться с горсткой заложников, освобожденных в ходе спецоперации, то в последние несколько дней его офис пытался найти заложников, освобожденных на первом этапе прекращения огня, готовых встретиться с ним или хотя бы ответить на телефонный звонок.

Причина смены позиции ясна: делегация возвращенных заложников готовилась к встрече с Трампом в Белом доме. Нетаниягу пришлось догонять.

Байден после 7 октября также был гораздо ближе к семьям заложников, чем когда-либо был Нетаниягу. Но тогда премьер-министр, похоже, не стремился подражать президенту. Байден, несмотря на то, что он всю жизнь был убежденным сионистом, никогда не пользовался такой популярностью среди правого крыла и религиозной базы Нетаниягу, как Трамп, который даже не может найти Израиль на карте.

Электоральный актив – и угроза

Нетаниягу увидел в победе Трампа на выборах возможность «перезапустить» свое плохое внутриполитическое положение. Он продвигал идею о том, что, хотя Байден каким-то образом сдерживал Израиль, возвращение «самого дружелюбного из когда-либо существовавших» для Израиля президента в Белый дом означало, что «полная победа», которую он постоянно обещал израильтянам, наконец станет возможной. Только он, с его мифической связью с этим президентом, мог ее обеспечить. Частичное возрождение Нетаниягу в опросах можно связать с «эффектом Трампа».

Трамп является избирательным активом для Нетаниягу. Но он также представляет собой угрозу – во многих отношениях большую, чем три президента-демократа, с которыми Нетаниягу пришлось бороться. Один близкий советник говорит о нем, что «самое сложное и важное, что должен уметь делать премьер-министр Израиля, – это говорить «нет» президенту Соединенных Штатов, и никто не может делать это так же хорошо, как Нетаниягу».

Это могло быть правдой в отношении Байдена, Барака Обамы и Билла Клинтона. Это также было политически выгодно в случае Обамы. Нетаниягу набрал очки, поскольку его видели выступающим против президента США, которого многие израильтяне считали враждебным по отношению к их стране. Но Нетаниягу не может сказать «нет» Трампу.

Если бы Нетаниягу открыто столкнулся с Трампом, как он это делал с другими президентами, или если бы его даже увидели не совсем с ним согласным, то для израильских правых больше не было бы смысла в его лидерстве. Его бы считали упускающим историческую возможность работать вместе с человеком, которого они считают самым произраильским президентом из всех, и ключом к правым амбициям в отношении аннексии Западного берега (среди других политических приоритетов).

Вот почему Нетаниягу был вынужден в течение двух месяцев — даже до официальной инаугурации Трампа — согласиться на прекращение огня с «Хизбаллой» в Ливане и ХАМАСом в Газе. Соглашения о прекращении огня были разработаны командой Байдена, но именно страх даже малейшего разногласия с Трампом заставил Нетаниягу принять их.

Нетаниягу не только боится не соглашаться с Трампом. Он боится, что Трамп сочтет его слабым лидером. Так оно и есть. Нетаниягу находится во власти своих крайне правых и религиозных министров с момента возвращения в офис в конце 2022 года. Но хотя Трамп не учитывает капризы системы правящей коалиции Израиля, он понимает, когда кто-то идет под суд. А Нетаниягу — премьер-министр, который должен появляться в суде как минимум дважды в неделю в качестве ответчика по делу о коррупции.

На прошлой неделе ему пришлось спешно вернуться в кнессет с другого заседания в окружном суде Тель-Авива, чтобы ответить на требование оппозиции о том, чтобы государственная следственная комиссия расследовала неудачи 7 октября. Его ответная речь была впечатляющей истерикой, в которой он неоднократно обвинял «глубинное государство» в подрыве его авторитета.

Нетаниягу никогда не использовал этот термин — основной термин теоретиков заговора — публично в прошлом. Даже для него это считалось чересчур. Но теперь это не так. «Сотрудничество между глубинным государством в бюрократии и СМИ не увенчалось успехом в Соединенных Штатах, и не увенчается успехом здесь», — прогремел он.

Притворство Трампа

С момента своей первой победы на выборах в 1996 году Нетаниягу возмущался тем фактом, что парламентская система Израиля не наделяет премьер-министра полномочиями, подобными президентским. Он не главнокомандующий Армии обороны Израиля и не может просто увольнять высокопоставленных чиновников по своему усмотрению. Но он научился жить с этими ограничениями. До сих пор.

Нетаниягу не просто хочет быть Трампом, который заменил всех высших генералов, руководителей разведки и правоохранительных органов на подхалимов. Он хочет, чтобы его видели как Трампа. Вот почему в последние месяцы он активизировал свои усилия по избавлению от этих проблемных чиновников.

Пока что ему это удалось лишь отчасти, он заставил начальника штаба Армии обороны Израиля генерал-лейтенанта Герци Халеви, который в любом случае планировал уйти в отставку, оставить должность. Но он все еще ограничен в возможности уволить главу службы безопасности ШАБАК Ронена Бара и генерального прокурора Гали Бахарав-Миару. Возможно, он вскоре избавится и от них, но его фундаментальная слабость на посту останется.

Что бы ни думали его избиратели, Нетаниягу не сильнее с Трампом в Белом доме. С Байденом он мог упереться и отказаться от прекращения огня в Ливане и секторе Газа. Теперь же именно Трамп будет решать, состоится ли второй этап прекращения огня в секторе Газа, и Нетаниягу будет бессилен что-либо с этим сделать.

Аншель Пфеффер, «ХаАрец», М.Р. Надпись на плакате демонстрантов: «Президент Трамп, верните их всех домой». Фото: Итай Рон.

Автор — корреспондент The Economist в Израиле и автор книги «Биби: бурная жизнь и времена Биньямина Нетаниягу», в прошлом — журналист «ХаАрец»  ∇