Китай использует войну в Газе в своих интересах

В первые недели войны в секторе Газа реакция Китая отличалась осторожностью. На первой пресс-конференции после нападения ХАМАСа на Израиль неназванный представитель министерства иностранных дел этой страны выразил «глубокую озабоченность», призвал «соответствующие стороны сохранять спокойствие, проявлять сдержанность и немедленно прекратить боевые действия» и посетовал на «затянувшийся застой в мирном процессе». Формулировки были почти идентичны реакции Китая на прошлые конфликты в секторе Газа, несмотря на то, что обстоятельства радикально изменились.

Председатель КНР Си Цзиньпин ждал почти две недели, прежде чем высказать свое мнение, а в официальных заявлениях правительства воздерживался даже от того, чтобы назвать ХАМАС по имени.

Но потом риторика изменилась. 14 октября министр иностранных дел Ван И заявил, что действия Израиля «вышли за рамки самообороны», и потребовал прекратить «коллективное наказание» палестинцев, при этом отказавшись осудить ХАМАС. Китайские СМИ, подконтрольные властям, представили войну как израильскую агрессию – их репортажи изобиловали антисемитскими и антиизраильскими комментариями, как и утверждениями, что ХАМАС защищает решение о двух государствах, хотя прошлые и нынешние действия этой группировки явно направлены на уничтожение израильского государства.

Столь однозначная антиизраильская риторика удивительна, если иметь в виду отношения между Китаем и Израилем в последние годы, определяемые, в первую очередь, экономическими интересами.

В эпоху Мао Пекин был главным спонсором «Организации освобождения Палестины», рассматривая ее действия как один из аспектов более широкой борьбы с «западным империализмом». Однако при преемнике Мао Китай стал уделять больше внимания экономическому развитию, поддержка ООП ослабла, а связи с Израилем начали расцветать – сначала через продажу оружия и сотрудничество в сфере безопасности, а затем через восстановление официальных дипломатических отношений в 1992 году.

• Читайте также:
• Буря на горизонте. От Израиля до Тайваня новая арена войны – Мировой океан
• Какое послевоенное будущее видит мир для нашего региона?
• США просят Китай помочь остановить хуситов

В 2014 году Китай инвестировал в Израиль 4 миллиарда долларов, но предоставил палестинцам помощь всего на 1 миллион долларов (для сравнения: Япония в том же году выделила 200 миллионов долларов на помощь палестинцам). За прошедшее с тех пор десятилетие китайско-израильская торговля удвоилась — с 11-ти до более чем 23 миллиардов долларов.

Хотя позиция Пекина по палестинскому конфликту и в этот период не стала полностью произраильской, она не вызывала возражений у Иерусалима. Предлагаемые Китаем шаги для разрешения палестино-израильского конфликта, как правило, носили декларативный характер и не подразумевали конкретных действий. Их можно было игнорировать и продолжать «вести дела как обычно».

В нынешней войне Израиля с ХАМАСом Китай тоже «явно уклоняется от какой-либо существенной роли», сказала Foreign Policy Патриция Ким, научный сотрудник Института Брукингса. По ее словам, хотя Пекин хочет изображать из себя регионального посредника, «но не заинтересован в том, чтобы выступать в качестве поставщика безопасности или напрямую вмешиваться в сложные ситуации, которые могут поставить под угрозу его отношения в регионе».

Однако в то время как военная кампания Израиля в Газе приводит к разрушениям и большим потерям, – по данным министерства здравоохранения Газы, управляемого ХАМАСом, с начала войны израильские войска убили в Газе около 26 тысяч палестинцев, – в мире, а особенно в странах так называемого «Глобального Юга» растет разочарование непоколебимой поддержкой Израиля Вашингтоном. И Пекин пытается извлечь выгоду из этого разрыва, поставив под сомнение глобальный авторитет администрации Байдена.

В рамках этой стратегии Китай публично позиционирует себя миротворцем, предложив мирный план из пяти пунктов и призывая к проведению израильско-палестинской мирной конференции. В октябре Пекин направил своего представителя в Катар и Египет, чтобы призвать к прекращению огня; затем пообещал выделить около 4 миллионов долларов на гуманитарную помощь Газе (незначительная сумма для второй по величине экономики мира); принял делегацию арабских и мусульманских министров и стал участником виртуального саммита блока БРИКС по теме конфликта.

Во время своего широкого турне по Африке в январе 2024 года министр иностранных дел Китая Ван И также использовал свою поездку в Египет, выступающий посредником в войне между Израилем и ХАМАСом, для того, чтобы повторить призывы к прекращению огня и созданию палестинского государства.

Как и раньше, действия Пекина носят в основном характер перформанса и не приводят к конкретным результатам. На ноябрьском саммите БРИКС стороны не смогли договориться даже о совместном заявлении, не говоря уже о практической «дорожной карте». Да и предложенный Китаем мирный план возлагает ответственность за урегулирование конфликта на Совет Безопасности ООН, а не на Пекин.

Вместо того чтобы увязнуть в конфликте, Пекин сосредоточился на подкопах в адрес Вашингтона и противопоставлении позиций двух стран. Эти усилия в полной мере проявились в Совете Безопасности ООН, где Китай наложил вето на американский проект резолюции в октябре, раскритиковав его за отсутствие призыва к прекращению огня. Россия также наложила вето на резолюцию.

Позднее, в декабре, после того как Вашингтон наложил вето на проект резолюции Совета Безопасности, требующей немедленного прекращения огня по гуманитарным соображениям, Пекин снова использовал результаты голосования, чтобы позиционировать себя вместе с глобальным Югом в противовес позиции Вашингтона. Будучи одним из почти 100 соавторов резолюции, Пекин испытал «огромное разочарование и сожаление в связи с тем, что США наложили вето на этот проект», – сказал посол Китая в ООН Чжан Цзюнь. «Все это еще раз показывает, что такое двойные стандарты», – добавил он.

Пекин также встал на сторону Юга деле о геноциде, возбужденном Южной Африкой против Израиля в Международном суде ООН.

Соперничество с США и попытка создания «многополярного» мира – постоянная тема геополитических устремлений Пекина. Именно поэтому Китай уже давно уделяет приоритетное внимание развитию политических и экономических связей со странами глобального Юга. Недавно Ван, министр иностранных дел, завершил свою первую зарубежную поездку в 2024 году, посетив Египет, Тунис, Того и Берег Слоновой Кости. После этого Ван посетил Бразилию и Ямайку.

Однако, как пишет Майкл Сингх из Вашингтонского института ближневосточной политики, реальное дипломатическое влияние Пекина на Ближнем Востоке остается ограниченным. «Несмотря на явнj скептическое отношение [многих стран] региона к политике США, Вашингтону долгое время удавалось выступать в качестве честного посредника в ближневосточных кризисах, поскольку он отвечает двум необходимым условиям: у него близкие отношения с большинством ключевых сторон в регионе, и он готов нести расходы (экономические или военные), чтобы добиться перемен и сохранить результаты. Этого нельзя сказать о Китае, который не смог добиться существенного дипломатического влияния ни на одну страну Ближнего Востока (даже на Иран) и не проявил готовности пролить кровь или потратить средства на достижение своих целей».

Александра Аппельберг, «Детали». AP Photo/Kim Kyung-Hoon, Pool ∇