Как Израиль стал опасной моделью для России и Украины

Кризис вокруг Украины рассматривают, как правило, в биполярной системе координат. С этой точки зрения Киев стремится стать частью Запада и вступить в Евросоюз и в НАТО, а Россия пытается распространить свое влияние на соседние страны и не допустить вхождения Украины в Европу и ее присоединения к возглавляемому США альянсу.


Но хотя позиции сторон противоположны, несмотря на весь их антагонизм, Россия и Украина примеряют на себя одну и ту же модель: ею служит Израиль как классический пример современной Спарты. Это государство, противостоящее всему миру, целиком посвящающее себя самозащите и полагающееся только на силу оружия для обеспечения собственного выживания. Однако эта модель имеет серьезные недостатки, и Израилю следует опасаться ее экспорта.

По многим параметрам Украина чувствует себя как Израиль в начале Войны за независимость и пытается повторить еврейский успех. Как молодая нация украинцы пытаются отстоять свою территориальную целостность, будучи окруженной со всех сторон: с севера – Беларусь, на северо-востоке – граница с Россией, на юго-востоке – сепаратистский Донбасс, на юге – оккупированный Крым, на юго-западе – непризнанное пророссийское Приднестровье.

Украинские газеты превозносят военную мощь Израиля, рассказывая о беспилотниках, танках, бомбах и спецоперациях израильской армии. Президент Владимир Зеленский заявил, что Украина «должна использовать пример Израиля в сфере обороны и безопасности».

Израильская модель представляет безусловную ценность для Украины, которой угрожает вторжение извне. Но вера в то, что милитаризация является способом решения всех проблем, не более чем иллюзия. Она позволяет Киеву закрывать глаза на разнообразные внутренние проблемы, не связанные с Россией, такие как коррупция, распространение неонацистских ополченцев и недостаточное разделение властей.

Россия тоже считает Израиль вдохновляющим для себя примером. В течение многих лет Владимир Путин представляет свою страну как «осажденную крепость», находящуюся под давлением Запада, который стремится изменить саму суть российского государства.

После последней вспышки военных действий между Израилем и ХАМАСом политолог и бывший депутат Госдумы Сергей Марков заявил: «Россия имеет право защищаться от «антироссийских настроений» (с точки зрения Путина, путем вовлечения Украины в НАТО Запад пытается прекратить эту страну в своеобразную антитезу России в Восточной Европе) всеми силами и со всей решимостью и жесткостью – так, как это делает Израиль, который может служить нам примером».

Россия использует израильскую модель для милитаризации собственного общества. С ее помощью российской власти удобно оправдывать преследование всех оппозиционных сил.

Израилю, может, и престижно служить примером для противоборствующих стран. Но для самого Израиля модель, которую он представляет, безнадежно устарела. Образ Спарты помог евреям создать свое государство в 1948 году, когда соседи действительно стремились к его немедленному уничтожению. У Израиля тогда не было ни надежных союзников, ни серьезных ресурсов. Сегодня ситуация совсем другая. Израиль опирается и на поддержку дружественных стран, и на собственную мощь. Израиль входит в первую двадцатку стран по объему ВВП на душу населения, и является одной из ведущих держав мира в области хайтека.

Вместе с тем, вопреки расхожим мифам, Израиль сильно зависит от американской военной помощи, которая в 2020 году составила около 3,8 миллиарда долларов. И хотя безопасности Израиля по-прежнему угрожают непримиримые враги, расширяется список арабских союзников еврейского государства. В 2020 году были заключены исторические «соглашения Авраама» с ОАЭ, Марокко и Бахрейном. Сегодня Израиль – наиболее преуспевающее и наименее изолированное государство, чем когда бы то ни было.

Несмотря на это, Израиль по-прежнему пытается представлять себя миру как осажденную Спарту. Парадоксальным образом иногда это способствует упрочению двусторонних международных связей.

Во время второй чеченской войны Ариэль Шарон, стремившийся к углублению связей с Россией, не раз говорил о том, что обе страны находятся на передовой борьбы с исламским терроризмом. Шарон представлял Израиль как мощную военную силу, успешно отражающую внутренние и внешние угрозы.

Это позиционирование, сочетающее силу и положение жертвы, Израиль использует и сегодня – для ниспровержения критики со стороны зарубежных стран, которых обвиняют в отказе признать право еврейского государства на самооборону. Это происходит и тогда, когда критика в адрес Израиля обоснована.

В 2018 году в Киеве состоялась конференция «Опыт Израиля в национальном строительстве: пример для Украины». Выступая на этом форуме, бывший постоянный представитель Израиля в ООН Рон Просор подчеркнул, что еврейское государство постоянно подвергается атакам «на всех уровнях» со стороны международного сообщества – начиная с 1948 года и до сегодняшнего дня.

Израилю и в самом деле приходится отражать реальные угрозы. И есть доля правды в том, что  Израиль оказывается один на один со всем миром. Но постоянное изображение себя как воина и жертвы – лукавство: прежде всего оно позволяет игнорировать законную критику.

Модель Спарты, если не сказать «спартанский комплекс», используется и на внутреннем рынке, что внушает не меньшую тревогу. С помощью системы образования травма Холокоста прививается израильским детям с раннего возраста. А всеобщая воинская повинность обязывает граждан проводить значительную часть своей жизни в военной форме и реально ощущать нависающую над ними угрозу.

Это ведет к милитаризации общества. Милитаризм проникает во все его сферы, включая политику, путь в которую зачастую оказывается проложен за счет военной карьеры.

Тотальная милитаризация становится угрозой для общества, как это было в случае с использованием полицией шпионского оборудования для прослушивания телефонных разговоров. Государство, которое использует все имеющиеся в его распоряжении средства против внешних врагов, в какой-то момент обращает их и против собственных граждан.

Первый премьер-министр Израиля Давид Бен-Гурион предостерегал об опасности подобного развития событий. «Мне внушает страх милитаризация нашей молодежи, – говорил он на одном из заседаний правительства в 1949 году. – Я вижу, как она проникает в души детей. Я не хотел бы видеть у нас таких людей».

Каждый полис в Древней Греции хотел иметь сильное войско, но только Спарта была готова заплатить за это самую высокую цену. Израильская «спартанская» модель представляет собой обоюдоострый меч, и Украине и России стоит подумать дважды, прежде чем использовать ее для себя.

Анат Пелед, Милан Черни, «ХаАрец», Б.Е. Фото: пресс-служба ЦАХАЛа √