Как Израиль подготовился к эпидемии? Ответ через 90 лет

Еще до появления коронавируса некоторые эпидемиологи и специалисты по планированию политики здравоохранения знали, что такая эпидемия может произойти, но в условиях серьезной конкуренции за гранты их голоса не были услышаны, и решения не были приняты. Теперь, когда началась пандемия, сотни исследований публикуются ускоренными темпами, и тысячи экспертов пытаются использовать их в качестве основы для построения стратегии и принятия решений, которые должны спасти жизни и экономику.

Рано или поздно наука победит вирус. В течение многих лет ученые продолжат изучать его, обмениваясь информацией, они добьются прогресса, точно так же, как наука это делала в течение сотен лет. Это — глобальная наука. Нет такого понятия, как китайская физика или израильская вирусология.

Тем не менее, у каждой страны своя политика. Законы эпидемиологии могут быть универсальными, но расстановка приоритетов и управление уникальны для каждой страны. Одним из оправданий существования национального государства является то, что разные народы будут по-разному реагировать на одни и те же вызовы.

Где мы были до эпидемии? Что мы решили сделать и почему? Какой была альтернатива, почему мы выбрали ту, а не другую? Какую цену мы заплатили за наши решения? Какую цену были вынуждены заплатить за достижение каждой из поставленных целей? К чьим голосам прислушались, а чьи проигнорировали, и почему?

Каждый здравомыслящий человек согласится, что после окончания кризиса мы должны оглянуться назад и оценить, что мы сделали, что решили, какие варианты отбросили. И главное — что мы будем делать в следующий раз. Какие данные мы будем собирать и анализировать?

Печальный ответ, по крайней мере, для Израиля, заключается в том, что, хотя нетрудно узнать, какие данные необходимы и как их получить, доступ к ним будет невозможен. Они будут скрыты от публики.

Данные, необходимые для понимания действий нашего правительства во время эпидемии, включают протоколы заседаний в канцелярии премьер-министра, а также все отчеты, на основании которых принимались решения. Все данные, все экспертные заключения, которые были на столе главы правительства. Протоколы всех подготовительных заседаний и последующих совещаний, проводимых каждым министерством или организацией, участвующей в процессе. Это включает всю переписку, презентации, проекты, предложения, материалы расследований и любую другую важную документацию, независимо от ее формата.

Правительство Израиля не предоставляет такие материалы гражданам в открытом доступе. Есть упрямые люди, которые научились использовать Закон о свободе информации для обнародования некоторых материалов, но это — длительный,  дорогостоящий процесс, в конце которого даже в случае успеха раскрываются лишь частичные данные. Органы власти, которые обязаны предоставлять информацию, в конечном итоге выпускают необходимый минимум, иногда после внесения туда значительных корректив. Когда данные, наконец, выдаются заявителям, они обычно форматируются так, чтобы давать ответ на узкий и точно сформулированный запрос. Любой, у кого есть смежные или дополнительные вопросы, должен начать всю волокиту заново. В любом случае, ни один государственный орган не обладает полной картиной. Он владеет только теми аспектами, которые имеют отношение к его собственной деятельности.

Когда-нибудь государственный контролер начнет изучать поведение властей во время эпидемии коронавируса. Но он наверняка сосредоточится на узких административных аспектах, представляющих интерес для его офиса, и в конечном итоге опубликует отчет, который не включит в себя сырье, то есть те материалы, на которых основывались выводы. Любая следственная комиссия, которая может быть создана, будет делать то же самое. Правительство решит, какие именно вопросы будет расследовать комиссия, и комиссия будет информировать общественность только о своих выводах. Данные, которые она соберет, и обсуждения, проведенные для их оценки, останутся закрытыми.

Существует только одно учреждение, в компетенцию которого входит контроль за всеобъемлющим сбором всей необходимой информации: это государственный архив. Он один способен дать общественности возможность просмотреть все данные, чтобы найти ответы на любые вопросы, которые могут возникнуть у исследователей.

Но есть две основные проблемы, которые не позволят государственному архиву обнародовать информацию. Во-первых, сбор материалов занимает много времени. Во-вторых, в этом нет срочности, потому что в любом случае собираемые материалы будут засекречены на много лет.

Вот сроки снятия секретности с государственных материалов: 15 лет — для стандартных документов без грифа секретности; 25 лет – протоколы обсуждения гражданских вопросов с участием премьер-министра; 30 лет – протоколы заседаний кабинета министров. Более того, если в дело вовлечены разведывательные органы (а, согласно СМИ, они принимают участие в соблюдении режима карантина и отслеживании перемещения граждан, а также заняты закупками и доставкой необходимого медоборудования из-за рубежа), документы будут засекречены на 90 и более лет.

Почему же надо так долго ждать? На это есть четыре причины.

Во-первых, инерция. Просто потому, что так делают все.

Во-вторых, забота о конфиденциальности личной информации частных лиц. Маловероятно, что такая информация содержится в протоколах заседаний правительства, но такая возможность останавливает любого, кто хочет раскрыть эти файлы.

В-третьих — страх, что враги получат важную информацию и смогут использовать ее против нас. Но в данном случае нет оснований для беспокойства, ведь врагом является вирус.

В-четвертых — защита чиновников от огласки их работы и профессиональных бесед. Для израильских чиновников совершенно очевидно, что должностные лица и выборные представители могут свободно выражать свое мнение, только если они уверены, что общественность не будет знать, что они говорили, думали или делали. Трудно переоценить этот вопрос: чиновники убеждены, что у них есть почти абсолютное право скрываться от глаз общественности.

Нынешний государственный архивариус и сотрудники архива технически способны собрать всю необходимую информацию от всех соответствующих органов в течение нескольких месяцев. У них есть методология, инструменты, инфраструктура и опыт. Они также знают, как сделать материал доступным в форме, которая отвечала бы потребностям общественности.

Быстрое раскрытие такой информации для публичного ознакомления не требует внесения изменений в какие-либо законы или нормативные акты. Зная сотрудников госархива, я уверен, что они будут рады принять вызов, и справятся с ним. Но этого не произойдет без четкого общественного запроса. Настолько принципиального и мощного, чтобы заставить систему изменить своей привычке и по-иному осознать предоставление услуг общественности.

Изменение подхода может спасти жизни и поддержать экономику в следующий раз. Это также может создать возможность для существенного культурного сдвига в поведении правительства, который найдет выражение в событиях менее экстремальных, чем пандемия.

Яаков Лозовик, «ХаАрец», Ц.З. Автор был директором госархива Израиля с 2011 по 2018 год.
Фото: Хаим Цах, GPO˜