Monday 06.12.2021|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    AP Photo/Damian Dovarganes
    AP Photo/Damian Dovarganes

    Как из медиков делали козлов отпущения

    Недавние угрозы в адрес высокопоставленных сотрудников минздрава кажутся удивительными. В конце концов, эти люди, равно как и вся система здравоохранения, ежедневно пытаются спасти человеческие жизни в период глобальной эпидемии, которая продолжается вот уже два года, и конца ей пока не видно.


    Противодействие вакцинации – это одна из причин, объясняющая насилие и угрозы, но, помимо этого стоит вопрос общественного доверия к медицинским учреждениям во время эпидемии.

    Явление, о котором идет речь, носит особо масштабный характер в Латинской Америке, оно, прежде всего, касается насилия по отношению к медицинскому персоналу. Но это отнюдь не что-то новое – прошлое изобилует примерами подобного рода.

    На протяжении всей истории человечество сталкивалось с эпидемиями, сопровождавшимися тяжелыми симптомами и быстрыми летальными исходами, а параллельно ненависть выплескивалась на медиков. Наиболее ярким свидетельством сказанного служат эпидемии холеры, неоднократно вспыхивавшие в разных частях света на протяжении большей части XIX века.


    Холеру вызывает холерный вибрион, попадающий в воду с фекальными массами. Болезнь проявляется в виде острой диареи и рвоты, что чревато быстрой потерей жидкости, желудочно-кишечными спазмами и, в конечном итоге, мучительной смертью в течение нескольких часов или дней, чуть ли не у половины инфицированных, если им вовремя не оказывают лечебную помощь.

    Холера появилась в Индии, а затем распространилась по всем континентам, благодаря пароходам и паровозам, везущих паломников, иммигрантов, торговцев и солдат. Повсеместные вспышки этого заболевания сопровождались общей паникой, ощущением экзистенциальной тревоги, наглядно демонстрируя уязвимость быстро развивающихся городов, лишенных в эпоху промышленной революции инфраструктуры водоснабжения и канализации.

    В первые волны холера была таинственной, быстрой и смертельной болезнью. Наука к тому времени еще не ведала о существовании бактерий, и потому лечение базировалось на древних, и, как выяснилось, нерелевантных, теориях, идущих от античной медицины, что только лишь усугубляло состояние пациентов. Недоверие к медицинской системе в особенности было характерно для первых волн эпидемии, а насилие, часто жестокое, в основном тогда и проявилось.

    Ярость по отношению к врачам и недоверие к ним поразили буквально все народы и континенты, а там, где прогресс по каким-то причинам шел не столь быстро, как, к примеру, на юге Италии или в России, насилие не прекратилось и в начале 20 века.

    Впрочем, надо отметить, что отчасти вспышке насилия способствовала и политика карантинов, которая, по сути, провалилась – потому что насосы по-прежнему продолжали качать воду из рек, даже в период самых жестких карантинов. Власти вводили режим строгой изоляции, что препятствовало доставке продуктов питания в инфицированные районы, а людей, обездоленных и несчастных, заточали в их дома, как в тюрьмы.

    Еще одна причина, по которой массы воспылали гневом, это неудачное лечение. Больных холерой в принудительном порядке отправляли в специальные, отдельно стоящие корпуса («холерные бараки»), расположенные на окраинах населенных пунктов, чтобы изолировать их от остальных, и там лечили кровопусканием, пичкали слабительным и давали опиум, что снижало шансы на выживание, а сами места госпитализации вызывали буквально священный ужас у широких масс.


    Фиаско в попытке справиться с эпидемией вызывало волнения и беспорядки. Появление в населенных пунктах медиков и представителей властей нередко заканчивалось столкновениями, нежданных гостей попросту забрасывали камнями.

    Наглядный пример происходящему – Саратов, город на Волге, который на протяжении 19 века постоянно страдал от эпидемий холеры. Люди гибли тысячами, но власти и медицинская система оказывались бессильными. Так, во время холеры 1848 года в Саратове умерло более 10 тысяч человек. А в 1892 году холера унесла уже жизни более 13 тысяч человек – то есть каждого девятого жителя города. В это же время начался холерный бунт - поводом к нему послужили слухи, что якобы врачи и фельдшера занимаются тем, что отравляют воду в колодцах. Чтобы привести разбушевавшуюся толпу в чувство, пришлось ввести в город воинские части.

    В 1910 году в Неаполе вышли на улицы бедняки – жители нижней части города, где эпидемия холеры нещадно косила всех подряд, в то время как местные богачи, обитавшие в верхней части города, пили чистую воду и практически не пострадали от волны заболеваний.


    От центральной России до Канады, от Италии до Шотландии врачей обвиняли в том, что они готовили яды для распространения эпидемии, чтобы сократить растущее население, снизить уровень бедности и даже увеличить количество трупов для изучения анатомии. Безосновательные обвинения и неистовые подстрекательства обернулись агрессией – в особенности на фоне усугубляющегося недоверия к медикам, которых воспринимали как представителей властей.

    Во второй половине XIX века, когда обнаружили, что источником заболевания является зараженная вода, а также сумели выявить бактерию, вызывавшую болезнь, медицинской системе удалось в значительной степени упростить процесс лечения и предотвратить эпидемии. Это, разумеется, вернуло кредит общественного доверия к врачам и их методам.

    В Эрец-Исраэль в начале ХХ века тоже не обошлось без наветов. Так, доктора Гилеля Яффе, одного из первых и лучших врачей в стране, муниципального врача Яффо, обвинили в том, что он накачивал пациентов наркотиками, и многие не хотели к нему обращаться, когда в Яффо в 1902 году вспыхнула эпидемия холеры (доктор Яффе до сих пор считается одним из выдающихся инфекционистов, ему удалось победить две эпидемии – малярии и холеры -  примечание «Деталей»).

    Драматическая вспышка эпидемии, вызванная вирусом Эбола в 2014 году, казалось, вернула те времена, которые давно уже стали историей. Так, в Гвинее и Сьерра-Леоне врачей обвиняли в том, что они искусственным образом занесли эту болезнь, убивают пациентов, а их органы перепродают на Запад; затем врачей обвинили еще и в том, что они, помимо прочего, стали отправлять органы в Конго. Докторов избивали и даже убивали, а разъяренные демонстранты пытались освободить больных Эболой, штурмуя изоляторы, где они находились.

    В то же время далеко не каждая эпидемия вызывает отчуждение и недоверие к лечебным учреждениям и к самим медикам. За последние сто лет доверие к системам здравоохранения во всем мире, безусловно, возросло и укрепилось, а антибиотики, вакцины и соответствующие санитарные условия резко снизили вероятность возникновения эпидемий.

    Итак, какие уроки можно извлечь из вышесказанного, в частности, для того, чтобы не допустить насильственных действий по отношению к медикам – в особенности в период, когда продолжается эпидемия?

    Можно сделать вывод, что введение карантина чревато усилением напряженности, и, таким образом, отказ от политики ограничений минимизирует ущерб. В случае, когда информация, сообщаемая общественности, исходит от профессионалов, не связанных прямо с органами власти, это, безусловно, повышает степень доверия, наряду с эффективными методами лечения и прозрачностью принятия решений.

    Открытость условий госпитализации и лечения тех, кого необходимо изолировать, может снизить неуверенность в семьях изолированных пациентов. У вакцин и карантинов всегда были и всегда будут противники, но больные редко когда отказываются от жизненно необходимого лечения.

    Дан Барэль, «ХаАрец», М.К. На снимке: демонстрация противников вакцинации в США. AP Photo/Damian Dovarganes
    Автор – микробиолог и историк медицины, автор книги «Злой дух - эпидемии холеры в Эрец-Исраэль в позднеосманский период»

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend