Израилю не за что извиняться перед Россией

«Соглашение между Израилем и Россией о координации действий в Сирии, вероятно, претерпит определенные изменения. Хотя и не столь критические, как это может показаться», — сказал в беседе с «Деталями» Цви Маген, старший научный сотрудник Института исследований национальной безопасности (INSS), бывший посол Израиля в России.

— Почему вы так считаете?

— Путин сделал весьма осторожное заявление. С одной стороны, он сказал, что принял к сведению позицию, занятую его Министерством обороны. С другой стороны, попросил не проводить параллели с российским самолетом, сбитым турками. Добавил, что этот инцидент будет иметь некие «последствия» — но какие, пока не уточнил.

— А как вы в целом оцениваете израильско-российское соглашение о координации действий в Сирии?

— Этому соглашению три года. То есть, оно действует с того момента, как Россия решила принять участие в наших местных, ближневосточных играх, и задействовала свои силы в гражданской войне в Сирии. Но для того, чтобы добиться успеха на этом направлении, России следовало для начала разобраться с другими серьезными игроками, которые, как я думаю, сами до конца не осознавали вначале, во что выльется вся эта заваруха.

— С кем, в первую очередь?

— С Турцией, Ираном и, конечно, Израилем. И странами арабского мира — у каждой из них свое представление о Сирии и виды на ее будущее устройство.

В этом контексте именно Израиль является самым важным игроком, потому что в военно-стратегическом отношении он ведет себя намного свободнее, чем остальные. И вполне может смешать карты любому участнику, включая Россию. Так что без договоренности с Израилем в Сирии, собственно, нечего было делать. Россия была вынуждена  договариваться, и желала этого.

У Израиля безусловно тоже не было никаких намерений вступать в конфронтацию с российской стороной. Потому наши страны постарались найти общий знаменатель. Им и стала упомянутая договоренность, согласно которой Израиль не мешает России и, как результат, не трогает Асада, но в то же время сохраняет полную свободу действий в вопросах собственной национальной безопасности. В данном случае — во всем, что касается Ирана. И это условие неукоснительно соблюдалось в течение трех лет: Израиль многократно, так или иначе, «решал свои вопросы», и это никому не мешало.

Но война в Сирии подходит к концу, и вполне возможно, что кому-то может захотеться изменить существующую договоренность…

— Почему?

— Эти люди, или эти силы, считают, что не надо идти на поводу у Израиля. А кроме того, дескать, подобное поведение огорчает и злит российских партнеров. Иранцев, к примеру.

Безусловно, подобная точка зрения содержит конфликт уже в самой себе. Она, вероятно, отражает мнение проирански настроенных или антизападных кругов — в отличие от тех, кто считает, что сотрудничество с Израилем стоит продолжать и по-прежнему пытаться находить с нами общий язык.

— Подстегнет ли последний инцидент развитие событий в ту или иную сторону?

— Сложно сказать, можно ли из-за этого говорить о смене курса. Но пока распространяется мнение, что в отношениях двух сторон возник кризис.

— Для чего им нужен этот кризис?

— Чтобы задействовать рычаги влияния, усилить давление на Израиль. Я не исключаю, что этот кризис на руку каким-то силам в высших эшелонах российской власти, которые на его фоне пытаются выяснить отношения друг с другом. Кризис намеренно раскрутили — а теперь так же лихо пытаются спустить его на тормозах.

— И зачем это надо?

— Потому что ничего особенного они пока изменить не могут, но хотят использовать кризис, чтобы в тех или иных вопросах пытаться давить на Израиль. Либо в вопросе, касающемся дальнейшего устройства Сирии. Либо в вопросах, касающихся свободы действий Израиля против Ирана.

Российской стороне понятно, что Израиль на попятный не пойдет. Но те, кто считает, что кризис можно использовать в своих целях и получить от него нечто большее, чем сейчас, не прочь были бы направить возникшие настроения в другое русло – скажем, против американцев или против европейцев. Кризис, получающий международный резонанс, выгоден для них, потому что позволяет отвлечь внимание от других серьезных проблем.

— Этим силам удастся добиться успеха?

— Во всяком случае, они пытаются. Хотя не все пошло так, как они планировали: Израиль готов не извиняться, но объясниться и достичь взаимопонимания, а Путин намерен продолжить диалог. И в то же время, если это даст России дополнительную возможность давления на Израиль, то рано или поздно этот рычаг может быть задействован.

— Исходя из сказанного, вы считаете правильным, что Израиль отправил в Москву с объяснениями командующего ВВС, генерал-майора Амикама Норкина?

— Это решение было верным в те минуты, когда шла беседа между лидерами двух стран. Но не уверен, что стратегически это оправдано. Более того, думаю, что Россия и так обладает в полной мере всей информацией, чтобы прийти к тем же выводам, так что ничего нового и сногсшибательного генерал Норкин в Москву не привезет. Его приезд воспринимается, как попытка принести извинения — во всяком случае, российские власти могут это так представить, продемонстрировав и общественности, и СМИ: мол, вот, израильтяне приехали извиняться, мы владеем ситуацией, мы диктуем правила игры.

Так что я не уверен, что это был верный ход – отправлять в Москву Норкина. Но иного выхода нет. В любом случае нам надо договариваться, понимая, что ситуация для россиян действительно болезненная: сбили их самолет, погибли их люди. Да, Израиль не имеет отношения к этой катастрофе, но она с нами увязывается, потому необходимо снять вопрос с повестки дня.

Марк Котлярский, «Детали». Фото: Sergei Karpukhin, Reuters