Пережить «корону»: из художника — в кассиры

Даниэль Яаков, экскурсовод из поселения Эйн-Прат недалеко от Иерусалима, стал одним из первых, которого корона-кризис лишил заработка.

«15 марта ворота в страну захлопнулись, а с ними и мой бизнес», — сказал Яаков, до недавнего времени владелец процветающего туристического бизнеса, в котором были заняты еще два сотрудника. В первые несколько недель он пребывал в шоке, но потом понял, что в обозримом будущем туризм не возродится.

«После войны туризм оживает, но тут другая история, — говорит он. — Ситуация в США и в Европе тоже плохая, поэтому в ближайшее время никто не собирается лететь в Израиль».

Он стал работать охранником и говорит: «Не того я хотел. Но остается только плыть по течению. Теперь я зарабатываю в шекелях ту же сумму, что раньше в долларах. Такова жизнь. Нашей семье пришлось сократить расходы».

Но Яаков видит и позитивную сторону в своем новом ненормальном положении. В лучшие времена он разъезжал по стране и часто не ночевал дома. Теперь у него больше времени и он может помогать жене — ландшафтному архитектору.

«Все эти годы я платил налоги и взносы в Службу государственного страхования, но когда нужна помощь со стороны государства, не с кем говорить», — сказал Яаков. Но он не теряет оптимизма: «Переживем и это».

Нет, это не школа искусств

Каждый день в 2 часа дня Дин Ланнер из Тель-Авива отправляется на новую работу — в супермаркет. До этого он просидел несколько недель дома — паб, в котором он работал, закрылся в начале вспышки коронавируса.

Он выбрал работу в супермаркете, потому что знал, что это такое место, «которое и во время карантина не закроется, — говорит он. — Я сказал себе: мир объят пламенем, нужно спасаться». Так он стал кассиром.

Ланнер — художник, около года назад окончил Академию искусств и дизайна «Бецалель» и не планировал жить одним искусством: «У меня были фантазии, когда я был студентом, но они испарились. Я чувствовал, что быть художником – ненадежный источник заработка, и искал постоянную работу».

Поэтому он работал в пабе и продолжал рисовать, продавал гравюры, устраивал небольшие выставки. Он планировал поехать в Германию, чтобы продолжить обучение живописи, но вспышка коронавируса положила конец его мечтам.

В супермаркете Ланнер встречает немало знакомых: «Нередко на меня смотрят с сочувствием; люди испытывают неловкость, видя меня в таком положении». Но теперь, когда кризису конца не видно, он чувствует, что отношение к нему меняется.

«Многие сейчас сидят дома без работы, — говорит Ланнер. — Они вдруг поняли, что будут безработными не две-три недели, а несколько месяцев. Теперь все поняли – нужно сделать все возможное, чтобы выжить».

Он находит в своей работе позитивные моменты: «Постоянно встречаясь с сотнями людей, я ощущаю пульс жизни. Я вижу, в каком настроении находятся люди, и понимаю, что происходит в мире».

Ему нравится человеческое общение, даже если оно длится всего минуту-две: «Я — художник, я рисую людей и отношения между ними, и это обогащает мое знание людей. Я замечаю, как выглядят глаза раздраженного человека, как люди реагируют, когда видят в супермаркете знаменитость. Я – как муха на стене, которая на пять минут заглядывает в жизни людей».

Возможно, Ланнер останется работать в супермаркете после окончания корона-кризиса. «Вопросы профессионального престижа меня больше не волнуют. Можно оставаться кассиром до конца жизни и быть хорошим художником».

Научиться ладить с начальством

Инон Букобза из кибуца Мишмарот около Хайфы в начале пандемии тоже работал в супермаркете. До этого он жил на юге и в последние годы работал в системе неформального образования. За две недели до введения карантина он переехал в Рамат-Ган и начал работать в детском саду. Когда школы и детсады закрыли, он надеялся, что кризис – ненадолго.

«Я повторял одно и то же: «Через неделю «корона» исчезнет, и я вернусь в детсад», — говорит он. Но вскоре понял, что нужно найти другой источник дохода. «Нелегко было отказаться от личных амбиций».

В первые дни на работе ему пришлось нелегко. «В супере – как на фабрике, — говорит Букобза. — Нужно работать быстро и ладить с начальством; за перерыв вычитают из зарплаты, и нельзя встать и приготовить кофе, когда захочешь. И еще – крики, пренебрежительное отношение со стороны покупателей».

На первых порах он никому не рассказывал о своей новой работе, «но я работал над собой, — говорит Букобза. — Это был урок скромности и смирения. Я чувствую, что повзрослел».

Когда школы и детсады открылись, он нашел работу в садике. «Если не будет выбора, я вернусь на работу в супер», — говорит он.

Из фотографа — в электрики

Гай Хамой также колеблется между необходимостью зарабатывать на жизнь и спасением своего фотобизнеса. Отец у Гая – электрик, и в последнее время он с ним работал почти каждый день и немного снимал, когда выпадало время.

С отцом он работает не в первый раз. Два года назад он попал в аварию и почти год не мог работать. Восстанавливать свой фотобизнес было нелегко, поэтому иногда он работал электриком вместе с отцом.

Около года назад он полностью вернулся к фотографии и снимал минимум одну свадьбу в неделю. Снимал и деловые мероприятия, и праздники, но потом началась эпидемия  коронавируса.

Недавно, когда после первой волны COVID-19 ограничения были сняты, он думал, что жизнь возвращается в нормальную колею. «На этой неделе я должен был отснять пять свадеб, которые отложили из-за первой волны эпидемии, — говорит Хамой. — Давно у меня не было такой насыщенной рабочей недели».

Но затем правительство снова ввело ограничения, и отмены пошли одна за другой. «Все клиенты говорили: «Мы договоримся, назначим другую дату, но никто не решался назначить конкретный день».

Хамой говорит, что его заработка как электрика хватает, чтобы «заплатить за квартиру, но это все. Остальное – за счет сбережений». Он считает, что дела у него обстоят неплохо: у него нет работников, которые от него зависят.

«Мои друзья находятся в таком же положении; таких, как я, тысячи», — говорит он и добавляет, что не ожидает, что в ближайшее время кто-либо закажет ему съемку.

«Мы начнем зарабатывать только в марте следующего года. Те, кто сейчас отложил свадьбу, не планируют ее на зиму, а будут ждать весны. Раньше марта мы не будем фотографировать мероприятия – если кто-нибудь из нас вообще вернется к этой профессии».

Шира Кадури-Овадия, «ХаАрец», М.Р. Фотоиллюстрация: Томер Аппельбаум˜