Израильские гастроли Мишеля Леграна

26 января 2019 года в возрасте 86 лет в Париже скончался выдающийся музыкант и композитор Мишель Легран. Его имя ассоциируется с фильмом «Шербургские зонтики», мелодии из которого стали мировыми шлягерами, или с лентой «Тегеран-43». Всего же Легран написал музыку к более чем 250 кинокартинам. Его песни исполняли Эдит Пиаф и Шарль Азнавур, Лайза Минелли и Фрэнк Синатра. Легран выступал и как джазовый пианист, сотрудничал с лучшими джазменами мира.

Человек, лишенный «звездности»

— В начале восьмидесятых годов прошлого века Легран прибыл в Израиль с концертом. Вместе с ним приехала его сестра Кристиан, прекрасная певица, она в свое время выступала в знаменитой группе The Swingle Singers и озвучила женские партии в фильме «Шербургские зонтики», – вспоминает в беседе с «Деталями» Авраам Фельдер (Агашкин), руководитель израильского диксиленда. – Мишель Легран выступал вместе с ней в Иерусалиме в открытом концертном комплексе «Брихат ха-султан», в сопровождении израильского филармонического оркестра и израильского биг-бэнда, в котором я играл на трубе.

Целая неделя репетиций с Леграном – это было необычайно волнующе! Он даже в гримерной все время перебирал клавиши, хотя и без звука: разминал пальцы. Гримерка находилась в подвале. И к нему все время подходили женщины за автографом: он же был красавцем, они на него летели, как бабочки на огонь. Так вот, правой рукой он раздавал автографы, подписывал программки, а левую не убирал с клавиш – продолжал разыгрываться, не переставая. Так он готовился к концерту.

Какими-то произведениями тогда дирижировал сам Легран, другими же – израильский композитор и дирижер Шимон Коэн. Мы играли «Бранденбургский концерт» в его оранжировке, и там есть момент, когда солируют несколько трубачей сразу. А я, первая труба в биг-бэнде, сыграл в кульминационный момент на октаву выше. Надо было видеть реакцию Леграна! Он просиял от радости, поднял меня с места, заставив выйти на авансцену и потребовал от публики оваций в мой адрес! Мне, молодому музыканту, тогда это казалось лучшей наградой.

Вновь мы встретились уже в начале девяностых. Йехуда Коэн, директор музыкального колледжа города Йехуд, пригласил Леграна прочитать несколько лекций о музыке к кинофильмам. А иллюстрировал эти лекции биг-бэнд, в который пригласили и меня.

На одной из этих лекций Легран, помню, рассказывал о Майлзе Дэвисе – легендарном джазовом трубаче и композиторе, человеке, которому джаз, в принципе, обязан своим разностильем. Он скончался в 1991 году. Легран рассказал, как всего за год до смерти Дэвис должен был написать музыку к фильму «Динго».  И не смог. Он позволил Леграну в Париж и сказал ему: «Мне через неделю сдавать музыку, а я не написал еще ни одной ноты. Прилетай срочно в Нью-Йорк и помоги мне!» Леграну пришлось сесть в самолет и отправиться в США, где они вместе с Дэвисом за неделю написали музыку к этому фильму.

Леграна сопровождала молодая женщина, новая репатриантка, она и переводила. Он был довольно немногословен, никогда не повышал голос на музыкантов во время репетиций. Даже если кто-то ошибался, не акцентировал на этом внимания и не устраивал скандалов. Просто одетый, спокойный, безо всяких вывертов и гримас, он оказался на удивление скромным человеком, лишенным какой-либо звездности», – рассказал Авраам Фельдер.

Успех «Шербурских зонтиков» – в том, что удалось создать новый жанр

Когда Легран и сам еще не был великим и признанным, то и он приходил в восторг он возможности играть с титанами джаза.

— Я играю джаз с пяти лет. Играл со Стеном Гетцом, Дизи Гилеспи, Аретой Франклин, Джоном Колтрейном. Играл со всеми – и все они уже умерли… – вспоминал сам маэстро в интервью, которое он дал в 2012 году по приезде в Иерусалим. Тогда ему было 80 лет, он прибыл дирижировать Иерусалимским симфоническим оркестром.  – Они были гениями, и это было чудом – выступать, например, со скрипачем Стефаном Граппели, или с Тутсом Тилемансом, играющим на губной гармонике…

— Наверное, и у них нашлось несколько теплых слов в ваш адрес?

— Я на это надеюсь… Всю жизнь я пытался делать что-то оригинальное. И «Шербурские зонтики» были таковыми. Это, действительно, первая кино-опера. Успех фильма объясняется именно тем, что им был открыт новый жанр.

— Есть в нем также некая оперная «искусственность», точнее – нереалистичность: влюбленные идут по улице, поют, парень катит рядом с собой велосипед – и вдруг они перестают идти и начинают скользить, будто плыть по тротуару…

— Что же в этом искусственного? Это абсолютно реалистично: ведь и по жизни мы иногда не идем, а плывем. Это называется «поэзия»!

— Каково было работать с Жаком Деми (режиссером «Шербурских зонтиков» — прим. «Детали»). Вы соглашались друг с другом? Спорили? Ссорились?

—  Жаку и мне нравились одни и те же вещи. И ненавидели мы одно и то же. Мы были братьями по крови. Он умер раньше, 22 года назад – и я тоскую по нему, мне не хватает его.

— Когда вы сочиняете?  Для этого есть привычные часы?

— Иногда работаю всю ночь, если есть вдохновение. Иногда утром. Зависит от того, сколько времени мне отводят: в кино ужасные условия, мы же – последний этап производства. Фильм отправляют композитору уже после того, как он смонтирован и ждет только музыкального оформления. Например, музыку к фильму «Лето 42-го» я написал всего за пять дней. Для работы у меня в доме есть изолированная комната. Работая над фильмом, я просматриваю его снова и снова.

— Помогая себе на пианино?

— Когда я знаю, чего хочу, пианино мне не нужно. Оно ведь, в конце концов, только ограничивает. На нем можно играть десятью пальцами, тогда как в оркестре есть все сто. Но это никак не связано с концертной деятельностью. Выступать я люблю – играть, петь, дирижировать – в отличие от создания композиций, которые вынуждают меня неподвижно сидеть дома.

Впрочем, писать для кино – особое искусство, – резюмировал Легран он этот аспект своей работы. – И я признаю, что фильмы тоже стали для меня источником вдохновения: без них у меня не появилось бы столько музыкальных идей!

Марк Котлярский, «Детали». К.В. Фото: Jean-Paul Pelissier, Reuters