Израиль на пороге диктатуры, но у него есть будущее. Как в него попасть?

6 ноября 1995 года должна была состояться встреча глав трех органов государственной власти Израиля — премьер-министра Ицхака Рабина, председателя кнессета Шеваха Вайса и уходящего председателя Верховного суда Меира Шамгара. Это должно было стать собранием, где обсуждалась бы суть демократии, и вопрос, как должна вести себя власть, пока не будет завершена конституция.

С тех пор прошло 27 лет. Вайс и Шамгар больше не имели возможности встретиться с Рабиным. Конституция так и не была завершена.

«Я предполагаю, что если бы эта встреча состоялась, сегодняшняя реальность была бы другой», — говорит доктор Арик Кармон, который инициировал дискуссию в качестве президента Израильского института демократии. По словам Кармона, опасность для израильской демократии связана главным образом с тем, что в Израиле нет конституции — документа о правах и обязанностях, который был бы основой для разрешения политических споров, который помог бы сохранить стабильность во время взлетов и падений.

«Я посвятил десять лет своей жизни усилиям по созданию консенсуальной конституции», — говорит Кармон, основавший институт в 1991 году и возглавлявший его 23 года. Когда он говорит «консенсуальная конституция», он имеет в виду общественный совет, который был создан для этой цели и включал около сотни политиков, ученых, юристов и религиозных деятелей, отражавших разнообразие общин в Израиле.

В течение десяти лет члены вели обсуждения с целью достижения согласованного текста, но конституция так и не появилась. Теперь даже те немногие основные законы, которые были приняты, подвергаются нападкам. «Я очень обеспокоен, — говорит Кармон. — У меня не хватает слов, чтобы выразить свою озабоченность».

Мы пробуем проследить вместе с ним вехи, которые привели к созданию шестого правительства Нетаниягу. Правительства, которое стремится ослабить судебную систему, угрожает средствам массовой информации и наделяет множеством полномочий министров с антилиберальными программами.

«Я отмечаю два события, которые запомнятся как основополагающие эпизоды краха израильской демократии, — говорит Кармон. — Одним из них является приход Нетаниягу с группой соратников на первое слушание по его делу в суде Иерусалима — имело место элементарное неуважение к принципу разделения властей». Вторым событием, по словам Кармона, является решение БАГАЦа о том, что Нетаниягу может занимать пост премьер-министра, несмотря на предъявленные ему обвинения.

«Какое ужасное наследие, что суд выносит решение без малейшего внимания к этическим соображениям, — говорит Кармон. — Когда в прошлом Верховный суд обсуждал подобные вопросы, он также включал в комплекс соображений этических — как, например, в прецеденте Дери-Пинхаси, когда Шамгар приказал Рабину уволить министра и заместителя министра, которых обвинили в уголовных преступлениях. Наша трагедия в том, что многие избранники народа не понимают смысла демократии. Это не только правление большинства при защите меньшинства, про которое все умеют декламировать, но и три отдельных ветви власти. То есть еще два органа власти наряду с правительством. Когда в стране действует только исполнительная власть, это определение диктатуры».

— Эта концепция в вопросе о сущности демократии господствовала здесь еще до решения Верховного суда.

— Да, наша реальность как суверенной нации ущербна с самого начала. Нет двух палат парламента, основные законы можно изменить мановением руки. Вы помните короткий эпизод прямых выборов, который был в Израиле? На трех выборах мы голосовали двумя бюллетенями, один за премьер-министра и один за партию. Фактически это была смена режима в Израиле, и это было сделано простым большинством голосов в кнессете. Как это было возможно? Потому что конституции нет.

Отцы-основатели Израиля не понимали основных концепций политической науки. Сионистская цель состояла в том, чтобы создать нацию, а не государство. В некотором смысле, мы оставались «государством на пути»… У нас нет традиций старых демократий. Мы также единственная демократия, не имеющая географических границ. Это важно, потому что граница определяет идентичность. До границы идет идентичность одного коллектива, от границы идет идентичность другого коллектива.

Но мы живем без границ и без коллективной идентичности. К этому следует добавить тот факт, что темпы прироста населения в Израиле самые высокие среди развитых стран – 2% в год. То есть быстрые и масштабные изменения в стране, где нет конституции, а последний щит — судебная власть. Теперь правительство собирается нанести серьезный ущерб судебной системе, согласно планам министра юстиции Ярива Левина, и тогда мы действительно попадем под определение диктатуры.

— Как вы думаете, что должен делать председатель Верховного суда и юридический советник правительства?

— Я уже вижу, что юридический советник демонстрирует хладнокровие. На нее нападают со всех сторон, как и на главу Верховного суда. Единственный совет, который я могу им дать, это принимать решения, исходя из профессиональных соображений, не боясь угроз. В противном случае все равно будет конфронтация, так нужно установить наиболее важные с моральной точки зрения и адекватные правовые позиции.

***

Кармону 80 лет, он начал свою карьеру с изучения истории и философии в Еврейском университете, получил докторскую степень в США, где занимался исследованиями в области высшего образования в Германии в то время, когда к власти пришел Гитлер. В настоящее время он работает над амбициозным образовательным проектом в качестве научного сотрудника Гуверовского института в Стэнфорде.

Помимо того, что он читал лекции в университетах Израиля и всего мира, он на протяжении многих лет был членом Международного совета Яд ва-Шем. Накануне Дня Катастрофы 2016 года, когда заместитель начальника Генштаба Яир Голан заявил, что видит в Израиле признаки процессов, происходивших в Европе 30-х годов, Кармон не упал со стула.

«Похож ли Израиль 2016 года на Германию веймарского периода? Определенно нет, — написал тогда Кармон. — Можно ли сегодня в Израиле диагностировать процессы, напоминающие культурно-политические явления в Германии того времени? Конечно, можно».

Кармон указывает, что историческое исследование предназначено, среди прочего, для того, чтобы сделать возможным сравнение процессов, хотя при сравнении должны быть сделаны все необходимые оговорки, поскольку условия неодинаковы.

В одной из образовательных программ, которые он вел, были сформулированы этапы, через которые проходят нормальные люди, когда они скатываются к совершению зверств. Сначала есть естественная человеческая склонность к обобщениям и стереотипам, которая заложена в каждом из нас. Позже появляются такие симптомы как готовность слепо следовать за толпой, лицемерие и ханжество. Следующая стадия — крайняя нетерпимость к другому, вплоть до его демонизации. В конце появляется насилие.

— Со всеми необходимыми оговорками и предосторожностью давайте углубимся в аналогию.

— Напрашивается аналогия с атмосферой веймарской Германии до прихода Гитлера к власти. Там была слабая демократия, столкнувшаяся с экстремальным экономическим кризисом. На этом фоне усилились голоса националистов, были проведены демократические выборы и «народ сказал свое слово». Гитлер был назначен рейхсканцлером в конце января 1933 года, а в феврале нацисты сожгли рейхстаг и приняли «Закон о национальной безопасности». Вам это название ничего не напоминает?

— Определенно. И когда вы смотрите на то, что здесь происходит, вы думаете, что у нашей демократии есть выход?

— Я верю, что у израильского общества достаточно сил, которые могут остановить нынешние действия. Я вижу признаки этого повсюду и знаю о различных попытках организоваться. Проблема в том, что об этом знают и Нетаниягу, и Левин, поэтому они намерены провернуть изменения очень быстро.

Оба не глупы и знают, что делают. Если бы они долго осуществляли свои сумасшедшие идеи, это дало бы нам время для организации. Прежде всего, это дало бы возможность объяснить общественности, о чем идет речь. Сегодня мои друзья из Института демократии переводят то, что написано в коалиционных соглашениях, на понятный язык, объясняющий, что каждый пункт означает для отдельного гражданина. Проблема в том, что нужно время, чтобы усвоить это.

— А что тем временем? Что должна сделать общественность, чтобы остановить это?

— Сработает только паралич экономических систем. Гражданское сопротивление может принимать самые разные формы. Например, множество людей, которые сидят на дорогах и парализуют страну.

В целом массовые забастовки являются действенным инструментом. Мы видели, как Нетаниягу отреагировал на протесты 2011 года, он знает, что должен решать такие вопросы, потому что иначе управлять страной невозможно. Все зависит от способности мобилизовать широкие слои населения на гражданское восстание.

Я знаю, что есть много хороших идей о том, как сказать правительству: «Остановитесь. Мы не допустим ущерба суду». Есть много людей, это не меньшинство, это сильные люди, которые служат в армии, платят налоги и им не безразлична судьба израильской демократии, есть большой потенциал для гражданского восстания.

Нета Ахитув, «ХаАрец», И.Н. На снимке: Арик Кармон выступает на митинге на площади «Габимы». Фото: Томер Аппельбаум