С чего начинался Моссад

«Шпионы, у которых нет страны: тайная жизнь в пору рождения Израиля». Эта книга Матти Фридмана раскрывает малоизвестную историю первых израильских шпионов - евреев, выходцев из арабских стран, которые были чужаками в обоих мирах.

В вышедшей в 2004 году книге «Война Судного дня» Авраам Рабинович описывает случай, когда египетский кинооператор, приехавший на Суэцкий канал снимать пленных израильских солдат, с удивлением обнаружил, что некоторые из них выглядели в точности «как он сам, и у многих из них - сефардских евреев - была такая же оливковая кожа, как у него».

Вероятно, можно с уверенностью предположить, что во всем мире многие из тех, кто проявляет интерес к Израилю, в этом смысле схожи с египетским кинооператором: они не знают, что примерно половина евреев страны - это сефарды, а не ашкеназские евреи с европейскими корнями, которые до основания Государства Израиль в 1948 году составляли около 90 процентов еврейского населения подмандатной Палестины.

Начиная с тяжелых дней в палаточных лагерях-«маабарот» в 1950-х, где многим из них пришлось заново начать свою жизнь, сефарды медленно входили в реалии нового еврейского государства и до сих пор занимают непропорционально малое место в элите страны.

Матти Фридман, автор книги «Шпионы, у которых нет страны», обращает свой взгляд на эту общину и с сожалением отмечает, что сефарды были «унижены и оттеснены на окраины общества».

Исследование Фридмана - как и этот обзор - не место для анализа несправедливостей по отношению к сефардам. Но книга «Шпионы, у которых нет страны» рассказывает о том, как горстка сефардов, из которых лишь один закончил среднюю школу, смогла создать организацию, ставшую предшественницей Моссада, и тем самым воздает им должное. Они проявили упорство, несмотря на то, что в зарождающейся израильской разведслужбе, «этом одном из немногих уголков сионистского движения, где их ценили», они оказались на вторых ролях, пишет Фридман.

История, которую он рассказал, началась в январе 1948 года и длилась 20 месяцев. Это период, когда в войне 1948-49 годов преимущество было на стороне арабов и «могло произойти все, что угодно, и никто еще ничего не знал».

Фридман сосредоточил свое повествование на четырех агентах в подразделении «мистааравим», то есть тех, кто маскируется под арабов. В январе 1948-го им было по 20-25 лет. Трое из них носили фамилию Коэн, в том числе Хавакук, родом из Йемена и иерусалимец Якуба.

Но в первую очередь это относится к сирийским евреям. Уроженцу Алеппо Ицхаку Шошану было за 90, когда Фридман взял у него интервью, и он был единственным из четверки, кто еще жив. Его беседы с Фридманом и составляют основу книги.

Другая ключевая фигура - Гамлиэль Коэн из Дамаска, единственный, кто закончил среднюю школу. В 2001 году он описал историю «Арабской секции», а за несколько лет до того дал устное свидетельство в Центре Игаля Алона, одного из основателей ПАЛЬМАХа, в состав которого официально входили разведчики этого подразделения.

Минималистская увлекательная проза Фридмана - уроженца Торонто читается, как шпионский роман. Фридман говорит, что «искал в этой истории не размах, а, скорее, человеческий аспект». И он нашел его, рассказав о том, что происходило в мозгу агента, когда «расстояние между жизнью и смертью было ничтожным – неверно произнесенный глагол и недостаточно четкий ответ на острый вопрос». Они ни на секунду не могли позволить себе забыть, что они - шпионы.

Фридман дает почувствовать вкус жизни как на еврейской, так и на арабской стороне. Например, когда Гамлиэль Коэн отправился из Хайфы в Бейрут, и обнаружил в ливанской столице, где агенты под видом киоска создали шпионский центр, что жизнь в Хайфе куда беспокойней, чем в Бейруте. Персонажи Фридмана становятся свидетелями характерного для ХХ столетия трансфера населения, а некоторые эпизоды из жизни шпионов представляются скорее забавными, чем трагичными.

Скромное начало

«Балаган», культура беспорядка, благополучно дожившая до времен «нации стартапов», началась не сегодня. Так, Гамлиэль Коэн, организатор операций арабской секции в Бейруте, использовал для своего первого контакта со своими руководителями почтовый адрес... в Хайфе.

Фридману 41 год. С 2006 по 2011 год он был иерусалимским корреспондентом Ассошиэйтед пресс и в чем-то схож с Яном Флемингом времен написания «Джеймса Бонда», - тот начал свою писательскую карьеру, будучи корреспондентом «Рейтерс» в сталинской России. Среди книг Фридмана - «Кодекс Алеппо» (2012) и «Цветок тыквы» (2016), где он рассказывает о своей службе в ЦАХАЛе, проходившей в середине 90-х в Южном Ливане. В своих книгах и в недавних статьях в «Нью-Йорк таймс» Фридман не раз подчеркивает, что сефарды пострадали от пренебрежительного отношения к ним со стороны истеблишмента как в материальном смысле, так и в замалчивании их роли в сионистской истории.

Фридман также известен своими резкими высказываниями, сделанными в 2014 году, когда в журнале «Таблет» он раскритиковал иерусалимское бюро AP и западные СМИ в целом за «враждебную одержимость, которой страдает пресса по отношению к евреям».

Название его новой книги намекает на тот факт, что четверка молодых героев действительно были «ничейными» шпионами - Государство Израиль было создано лишь в мае 1948 года, спустя четыре месяца после того, как Гамлиэль Коэн прибыл в Бейрут. А с тех пор, как Ицхак Шошан, покинув родной Алеппо, где он «принадлежал к общине, исторически определенной исламом, как второсортная», тайком пробрался через границу, прошло всего шесть лет.

Нельзя сказать, чтобы интеграция в еврейскую общину, которая на 90 процентов состояла из евреев-ашкеназов, была легкой. Расизм в арабской секции ПАЛЬМАХа, самого легендарного подразделения Хаганы, иногда доходил до смешного. По словам Фридмана, секция первоначально называлась «черной» («шахор»), а это - уничижительное название сефардов (или «шварцес», как их называли на идише). Букву «о» заменили на «а», из «шахор» получилось «шахар», «рассвет», но обычно секцию так и называли – «арабской».

Из устных воспоминаний Гамлиэля Коэна в передаче Фридмана мы узнаем, как в одном киббуце членам арабской секции не разрешили остаться на ночь, несмотря на то, что киббуцы находились в месторасположении сил ПАЛЬМАХа. В других кибуцах молодым женщинам велели держаться подальше от «черных».

Но члены арабской секции, похоже, не испытывали таких же расистских чувств по отношению к людям, против которых они шпионили. Рассказывая о своих беседах с Ицхаком (Фридман называет их всех по имени), он отмечает, что тот относился «к людям арабского мира, к их культуре и враждебному отношению к Израилю с полной серьезностью». Как и у Гамлиэля, у него не было по отношению к ним ни тени ненависти или презрения.

Фридман однако добавляет, что у Ицхака «не было ни малейших иллюзий относительно удела слабых, и потому евреи никогда не смогут позволить себе снова быть слабыми».

Он привел рассказ Гамлиэля о митинге в палестинском городе Туль Карме, свидетелем которого тот стал в разгар войны: активист подстрекал толпу скандировать «Смерть евреям!». Гамлиэль заключил, что толпа была «в руках экстремистов, с которыми у вас нет общего языка».

Стивен Сильбер, «ХаАрец», М.Р.

На фото слева направо: Исер Харэль, Эзер Вайцман и др. в Негеве, 1965.
Фото: Моше Мильнер, GPO, Национальная фотоколлекция

Реклама

Анонс

Реклама

Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend