Воскресенье 25.10.2020|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    AP Photo/Adel Hana
    AP Photo/Adel Hana

    Исмаил Хания: «Мы не просим войны, но и не боимся»

    Главный редактор издания Middle East Eye Дэвид Херст встретился в Стамбуле с одним из лидеров ХАМАСа Исмаилом Ханией. Ниже – сокращенный перевод их беседы.

    – Вы говорите, что арабских лидеров ввели в заблуждение, пообещав, что они могут добиться законности, заручившись поддержкой США и Израиля, но Мухаммеда бин Салмана и Мухаммеда бен Заида не интересуют выборы или демократия. Им все равно, что думает их народ. Они гонятся за властью и деньгами. Вы не боитесь, что их власть и деньги сокрушат дело палестинцев?

    – По моей оценке, у Дональда Трампа была стратегия, основанная на трех элементах. Первый элемент – это работа для ликвидациюипалестинского дела; второй – формирование регионального альянса между Израилем и рядом режимов в регионе; третий – разделение региона на два лагеря: друзей и врагов.

    К сожалению, нормализация между Бахрейном, Объединенными Арабскими Эмиратами и Израилем подпадает под эту стратегию, и действительно, что касается вопроса законности, некоторые люди в регионе считают, что с помощью отношений с израильтянами и американцами они могут усилить свои режимы, отсюда их готовность пожертвовать делом палестинцев. Вот почему я продолжаю считать, что они заблуждаются, потому что законность нельзя получить извне. Это должно происходить изнутри, из демократии и приверженности принципам палестинского дела, а не из компромисса с арабским согласием.

    – Какие еще арабские государства могут присоединиться к этой коалиции?

    – Я не хотел бы, чтобы какие-то еще арабские государства нормализовали отношения с Израилем. Некоторые государства, такие как Оман и Саудовская Аравия, могли бы присоединиться к коалиции, по крайней мере, так говорят американцы и израильтяне. Но я считаю, что не все так просто. Даже в Судане, у которого, как говорят, есть такое желание, нет единого мнения по поводу этого шага. В местных СМИ идут острые споры. В Саудовской Аравии ее традиционное положение может стать помехой.

    США, возможно, не удастся вовлечь в процесс нормализации больше арабских стран. Даже опыт ОАЭ по нормализации отношений с Израилем не обнадеживает. Нетаниягу поспешил объявить, что он не откажется от аннексии в обмен на подписание сделки. В то же время он выразил несогласие с продажей F35. Все, что он сказал: это - мир за мир, и это происходит с позиции силы. 

    Сионистский проект – это экспансионистский проект. Его цель – расширение границ Израиля. Мы не хотим, чтобы жителелей Эмиратов, Бахрейна или Судана использовали как средство реализации этого проекта. История не проявит милосердия, люди не забудут, и гуманитарное право не простит.

    – Эта сделка представляет собой крах Осло. Считает ли ХАМАС оправданным свое противодействие Осло?

    – Соглашения в Осло с момента их объявления несли в себе семена собственной неудачи. Я помню, когда мы были в лагере Мардж аль-Зухур в Ливане, у нас были глубокие дискуссии по этому поводу, и наша позиция в движении состояла в том, что это вряд ли увенчается успехом, и мы сразу поняли, что цель соглашения в том, чтобы ликвидировать дело палестинцев, положить конец сопротивлению и настроить палестинцев друг против друга. С этого момента мы приняли решение, что сопротивление должно продолжаться, и мы должны решать наши внутренние разногласия посредством диалога, избегая конфронтации.

    Осло провалился с первого дня, потому что это было соглашение о безопасности, а не политическое. Осло умер, когда Ицхак Рабин был убит. Позже Ясир Арафат был отравлен. Сам Абу Мазен, который спроектировал Осло, объявил о выходе из Осло, поэтому мы чувствуем, что наше противодействие было оправданным. Мы могли бы сэкономить время, если бы Палестинская администрация признала эту катастрофу раньше. Если бы соглашения были отменены на раннем этапе, мы спасли бы наш народ от страданий, которые они перенес. Но лучше поздно, чем никогда.

    – В Бейруте вы призвали к трем вещам: создать комитет по реформированию ООП, отказаться от Осло и создать общее руководство и формирование группы стран для противодействия сионизму. О каких странах идет речь?

    – Все, кто отвергает нормализацию, могут быть членом этой коалиции. Есть некоторые государства, а также институты гражданского общества. Помимо Турции, Ирана, Катара и палестинских групп сопротивления, есть некоторые другие государства, такие как Пакистан, которые заявили о своем возражении, а также Алжир.

    Когда я говорю о создании прочной коалиции, я не имею в виду, что она должна быть ограничена регионом или что это должен быть закрытый лагерь. Мы проводим политику открытых дверей для поддержания диалога, но я хочу убедиться, что это сплоченный блок, который представляет позицию Палестины против нормализации.

    – Имеет ли значение, что переговоры между ХАМАСом и ФАТХом проводит Турция, а не Египет?

    – Мы рады любой стране, принимающей у себя палестинский диалог. Мы благодарим братьев в Турции за предоставленное место, но это скорее гостеприимство, чем покровительство. Они не предоставляют посредничество. Встречи проходили в консульстве Палестины. Турки не вмешивались в подробности обсуждения. Турция всегда призывала ХАМАС и ФАТХ к примирению. Об этом мы говорили с президентом Реджепом Тайипом Эрдоганом. На встречах с ним главной проблемой было палестинское примирение.

    В Бейруте встречи проходили в палестинском консульстве. Египет сыграл важную роль в палестинском примирении. После Турции делегация ФАТХа посетила Каир. Мы также установили контакты с египетским руководством, и ожидается, что в ближайшее время состоится встреча в Каире. Кроме того, наши братья в Катаре поддерживают примирение, и в нашей беседе с эмиром мы говорили об этом.

    – Насколько далеко зайдет этот процесс на самом деле?

    – Главное изменение последнего времени –  это то, что политика ПА зашла в тупик. Во-первых, Абу Мазену не на что делать ставки. Во-вторых, Абу Мазен чувствует себя лично оскорбленным американцами и израильтянами. В-третьих, арабские региональные лидеры приняли решение обойти ООП и заключить мир с Израилем. Другими словами, ПА больше не нужна в качестве моста для израильтян, чтобы заключить мир с арабами, в то время как ПА чувствует, что ее бросили арабские братья, как в политическом, так и в финансовом отношении.

    Эти три фактора – провал политической программы, личное оскорбление и переговоры с противником – заставили Абу Мазена осознать, что ему нужен новый подход. Отсюда его положительный ответ на инициативу ХАМАСа.

    – Это слова или есть реальные действия?

    – За последние несколько месяцев, когда происходил диалог, мы стали свидетелями положительных изменений на местах. Я не хочу показаться излишне оптимистичным и предвосхищать события, но есть и положительные моменты. Задачи огромны, и мы все еще в начале пути.

    На закрытых встречах мы слышим, как они подчеркивают важность участия ХАМАСа, потому что ХАМАС имеет право участвовать в повседневной деятельности правительства.

    – Какую роль играет Мухаммед Дахлан в Газе?

    – У него есть течение в ФАТХе, которое называется «Тенденция демократических реформ». У него есть сторонники. Все члены законодательного совета Палестины, представляющие ФАТХ в Газе, 15 или 16 из них - это люди Дахлана. Но сказать, насколько он на самом деле популярен, сложно, ведь он никогда не участвовал в выборах.  

    Было ли ошибкой Яхьи Синвара, лидера ХАМАСа в Газе, встретиться с Дахланом в Каире в 2016 году, учитывая, что в некоторых американских и израильских кругах Дахлана называют преемником Абу Мазену?

    На самом деле, была только одна встреча между Яхьей Синваром и Дахланом. У этой встречи был контекст – трудности, которые переживают люди из-за блокады. Мы выбрали другой подход в надежде положить конец страданиям.

    Встреча с Дахланом была частью этих усилий, но, к сожалению, нам не удалось добиться примирения. Газа несколько раз подвергалась нападениям, и каждый раз достигалось соглашение на снятие осады. Израиль обычно соглашался с нашими условиями прекращения огня, но когда дело доходило до их выполнения, этого не происходило.

    До 2016 года отношения между сектором Газа и Египтом были плохими. Дискуссия с Дахланом была сосредоточена на одном главном вопросе – как облегчить страдания в Газе. Никакого обсуждения каких-либо политических вопросов не было.

    Я считаю, что в дискуссии с Дахланом относительно облегчения лишений в Газе был достигнут некоторый успех. Например, был создан комитет по оказанию помощи, состоящий из представителей различных фракций, в том числе фракции Дахлана, и выделены средства.

    Состоялось также обсуждение того, что известно как общественное или общинное примирение в результате военного конфликта, произошедшего в 2007 году, который в широком смысле имел место между ХАМАС и нынешним движением Дахлана, представленным в то время превентивными силами безопасности. Им нужно было решить некоторые из оставшихся проблем. В этом конфликте погибло 450 человек. Около половины из них были последователями Дахлана. Так что этот вопрос стоял на повестке, а также еще 200 дел. Каждой семье было выплачено по 50 тысяч долларов, чтобы положить конец возмездию. В противном случае они по-прежнему были обязаны отомстить.

    Прошли массовые митинги, в ходе которых семьи погибших получили деньги. Каждая семья подписала документы, свидетельствующие о том, что вопрос решен. Все эти деньги на общую сумму около 5 млн долларов дал Дахлан.

    – Блокада Газы длится уже 14 лет. Как и когда это закончится? Какую надежду ХАМАС может предложить народу Газы?

    – Страданиям в Газе определенно придет конец. Основная причина этих страданий – оккупация. Блокада Газы является неотъемлемой частью американо-израильской стратегии по осаде тех, кто им противостоит, чтобы перекрыть им кислород. Я считаю, что положить конец страданиям в Газе можно тремя способами.

    Первое - необходимо достичь примирения, которое приведет к формированию правительства национального единства. Это то, к чему мы идем.

    Второе - стойкость и сопротивление палестинских сил израильской оккупации. Я хочу напомнить, что героизм второй интифады, проявленный палестинцами, – это то, что вынудило израильтян уйти из сектора Газа. Также «марши возвращения» в 2018-2019 году пошатнули американскую и израильскую стратегию. Эти марши, организованные в Газе, привели ко всем соглашениям, заключенным между Израилем и ПА, чтобы облегчить ситуацию. Они были осуществлены через Египет.

    Катар также участвовал в заключении этих сделок, в том числе: решение проблемы нехватки электроэнергии и увеличение зоны рыболовства, поддержка промышленных зон и создание временных центров занятости, увеличение импорта и экспорта, и увеличение числа жителей Газы, которым разрешено покидать пределы сектора. Ничего из этого не произошло бы, если бы не противостояние, которое продемонстрировали жители Газы. Так что стойкость и сопротивление заставят прекратить оккупацию. Мы видим, как горящие воздушные шары вызывают ужас в израильских поселениях.

    Третий фактор связан с международным сообществом и его ответственностью за прекращение гуманитарного кризиса, принимая во внимание, что две трети населения Газы – беженцы, ответственность за которые несет ООН. ООН – не просто посредник. Они несут ответственность за выполнение резолюций.

    Итак, есть три подхода.

    Несомненно, Египет играет в этом важную роль, открывая КПП и оставляя их открытыми в течение более длительных периодов, позволяя перемещаться людям и товарам. Теперь есть новое коммерческое движение из Египта в Газу, и это принесло доход правительству Газы. На данный момент Рафиах закрыт по взаимной договоренности из-за коронавируса. Мы сотрудничаем по этому вопросу.

    – Египет является посредником в обмене пленными между ХАМАС и Израилем?

    – Да, он берет на себя роль посредника, и есть много других сторон, которые связываются с ХАМАС по этому вопросу. Наша цель – добиться освобождения всех заключенных, и мы приветствуем любые усилия в этом направлении. Недавно в Газу прибыла делегация из Египта, и они сказали нам, что заинтересованы, проявляют инициативу и готовы вести переговоры об обмене, если израильтяне согласятся с требованиями движения. Египетская делегация передала эти условия израильтянам. Мы еще не получили четкого ответа от Израиля. В заключении находится 5 600 человек, 40 процентов из которых – представители ХАМАС. Когда мы ведем переговоры, мы ведем переговоры от имени всех палестинских фракций. Мы работаем над обеспечением освобождения всех задержанных, а не только тех, кто связан с ХАМАС.

    – Ожидаете ли вы нового военного обострения между Израилем и Газой?

    – Мы всегда ожидаем худшего от оккупации. Когда в Израиле наступает глубокий кризис, они убегают от своего народа, ведя войну либо в Ливане, либо в Газе. Мы полностью готовы к любому новому нападению на Газу. Мы не просим войны, но и не боимся.

    Но военные расчеты не так просты для израильских руководителей. В 2014 году война длилась 51 день, и израильтяне заплатили беспрецедентную цену. Около 71 солдата были убиты, не говоря уже об экономических, политических и других потерях. Через шесть лет возможности ХАМАС намного лучше, и у нас есть сюрпризы для врага. Так что вести войну – нелегкое решение для Израиля. Это будет дорого. Это правда, что они нанесут нам ущерб, но они тоже понесут потери.

    – Ожидаете ли вы чего-то другого от Джо Байдена, если он победит в следующем месяце?

    – Внешняя политика США не меняется со сменой президента. Она глубоко укоренилась в глубинном государстве США. Внешняя политика США – это институциональный, а не индивидуальный вопрос. Несмотря на это, отмечу: что Трамп – худший президентом США за всю историю.

    – Говорят, что Кушнер готов встретиться с ХАМАСом. А Вы готовы с ним встретиться?

    – У нас в принципе нет проблем со встречей и обсуждением с любым американцем. Наша единственное ограничение – прямой диалог с израильтянами. Решение о проведении обсуждения с американцами связано с контекстом, в котором проводится обсуждение, и с тем, как оно связано с правами палестинского народа. Однажды мы уже отказались от встречи с Кушнером из-за сроков. Время было неподходящим.

    – Что вы сказали бы национально-религиозным поселенцам, которые утверждают, что возвращаются на землю, где их предки жили 3000 лет назад?

    – Земля принадлежала нам задолго до них. Мы говорим о земле, запечатленной в нашей истории, мы говорим об Иерусалиме, который был первой Киблой (направлением при молитвах) для мусульман и местом, куда пророк Мухаммед был взят в ночное путешествие; мы говорим о палестинцах, которые принадлежали этой земле задолго до прибытия сионистов из Европы. Мы никогда не откажемся от своей родины и не уступим ни одной ее части. Мы не пожалеем усилий, чтобы освободить ее, а то, что мы не можем освободить, мы оставим освобождать будущим поколениям.

    Вспомните политический документ, который мы опубликовали в 2017 году, когда ХАМАС выразил готовность принять палестинское государство на основе границ 1967 года. Мы сказали, что это возможно только без отказа от прав палестинцев. Мы настаиваем на непризнании Израиля и не делаем никаких уступок нашим национальным правам. Поэтому сегодня мы не предлагаем израильтянам и американцам ничего меньшего, чем это. Даже в Осло Израиль показал, что это - не та страна, которая стремится к миру. Природа сионистского движения состоит в том, чтобы продвигать себя силой. Они не уважают права человека или нормы международного права. Им подходит только сила.

    – Что вы сказали бы Нетаниягу, если бы он сидел в этой комнате вместо меня?

    – Уходи.

    Александра Аппельберг, по материалам зарубежных СМИ. Фото: AP Photo/Adel Hana

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    Размер шрифта
    Send this to a friend