Иордания на грани политического кризиса

Король Иордании Абдалла недавно отстранил от командования армией своих братьев — принцев Али и Фейсала, а также племянника, принца Талала. Причиной отставок стала информация, полученная королем, согласно которой трое его родственников объединились против него и контактировали с руководителями Саудовской Аравии. Предположительно, они вместе с наследным саудовским принцем Мухаммадом бин Салманом замышляли заговор, с целью свержения Абдаллы с трона — на фоне растущих разногласий между Амманом и Эр-Риядом.

Абдалла пытался оправдать эту отставку, называя ее «реорганизацией структур безопасности». Но всем понятно, что в королевском доме опасались сценария, способного включить в себя насильственный переворот. И, вероятно, документально подтвержденные намерения братьев были весьма внушительными, иначе Абдалла не пошел бы на столь жесткие меры, как заключение всех троих заговорщиков под домашний арест.

Из-за спины кризиса в иорданском королевском доме выглядывают уши нынешних геополитических реалий, в которых Иордания оказывается втянутой в борьбу между блоками: сунниты-США-Израиль, и Россия-Иран-Турция.

Ухудшение отношений с Израилем из-за событий на Храмовой горе и проблемы статуса Иерусалима побуждают иорданцев пересмотреть, с учетом новых факторов, свою внешнеполитическую линию и более сблизиться с российско-ирано-турецким блоком. И, в свете конфликта с Эр-Риядом, ответить на вопрос, что ей важнее: Иерусалим или Мекка?

Экономический кризис

Несмотря на все усилия короля Абдаллы, включая увольнение прежнего главы правительства Абдаллы а-Нсура, роспуск нижней палаты иорданского парламента, подготовку к выборам и передачу полномочий по формированию нового правительства доктору Хани аль-Мульки, государство не удается справиться с насущными проблемами. Экономический обозреватель Дани Рубинштейн так оценивает ситуацию: «То, что экономика Иордании все еще держится — это чудо», поскольку проблемы ее куда более тяжелы и глубоки, нежели вред, нанесенный туристической отрасли: это и рост бюджетного дефицита, и перерывы в поставках воды, и низкое качество услуг здравоохранения и образования.

Цены на аренду жилья выросли почти втрое за последние два года. Бедность и безработица среди молодежи грозят социальными потрясениями. А поскольку и Саудовская Аравия переживает нелегкие времена, из-за снижения цен на нефть, иорданцам не приходится рассчитывают на экономическую помощь от суннитов.

Макроэкономические показатели иорданской экономики тоже отражают не очень хорошую картину. Государственный долг вырос до 37 млрд. долларов, и превысив ВВП страны (по другим оценкам, долг составляет 95 процентов от ВВП). Бюджет королевства на 2017 год, определен в 12.4 млрд. долларов, при дефиците в 1.5 млрд. Экономисты оценивают такое соотношение долга к ВВП как опасное, особенно если учесть, что у Иордании нет ресурсов или активов, способных гарантировать возврат долга. Местная электрическая компания тоже задолжала государству гигантскую сумму, что еще более увеличивает дефицит. К тому же, по прогнозам, и помощь извне сократится в 2018 году.

А 21 декабря 2017 года Иордания проголосовала против решения Трампа на генеральной ассамблее ООН — и теперь здесь боятся сокращения еще и американской помощи, которая пока составляет 1.2 млрд. долларов в год. Хотя король Абдалла возлагал большие надежды на новую американскую администрацию, с Трампом со времени его вступления в должность президента Абдалла встречался трижды — такой частоты бесед не удостаивался никакой другой лидер арабской страны.

Сирийская дилемма

В начале войны в Сирии иорданцы, как и ожидалось, присоединились к антитеррористической коалиции, возглавленной Саудовской Аравией. Но уже к 2014 году цели иорданцев и саудовцев разошлись. Саудовцы сосредоточились, в основном, на войне против режима Башара Асада, а иорданцы видели главную угрозу в «Исламском государстве».

В начале 2015 года был сбит и погиб иорданский летчик Моаз аль-Касабе. Иорданские ВВС в ответ атаковали ИГИЛ. Ходили даже слухи, что эскадрильей иорданских ВВС, нанесших удар возмездия по позициям ИГИЛ, управлял сам король Абдалла: пресса писала, что это напоминало сцены из голливудских боевиков, в которых президент страны сам вступает в бой, чтобы спасти мир. Иорданцы факт участия короля в боевой операции опровергли, но подтвердили, что в результате их авианалета на позиции ИГИЛ были уничтожены десятки боевиков этой террористической организации.

Поскольку главным врагом иорданцы видели не режим Асада, Саудовская Аравия была недовольна партнерством с ними. А вот Россия оказалась рада уменьшению числа стран, которые действовали против режима Асада. Иорданцы начали лавировать между коалициями, между суннитами и россиянами. 5 мая 2017 года в Астане был подписан «меморандум о намерениях по созданию зон де-эскалации в Сирии» — его подписали Иран, Россия, Турция. Одна из зон близка к границам Израиля и Иордании, в ней живет около 800 тысяч человек. Так в Аммане поняли, что гарантом стабильности на южной границе Серии является сегодня Москва, а не Вашингтон.

Тогда иорданцы отвернулись от суннитской коалиции, и обратили взоры на Россию и Иран. 14 июля 2017 года Абдалла и Путин обсудили тему «зон де-эскалации» по телефону (Абдалла бывал в Москве еще в начале 2017-го). Говорили и о вкладе России в поддержание статуса-кво. Министр иностранных дел РФ Сергей Лавров совершил визит в Иорданию в сентябре 2017 года, обсудив укрепление экономических и энергетических двухсторонних связей. Россияне смогли добиться от иорданцев заявления о поддержке территориальной целостности Сирии, также обе страны подтвердили приверженность общему принципу решения палестинского вопроса: два государства для двух народов.

А вот отношения между Иорданией и Ираном остаются плохими на протяжении последних десятилетий. В 2004 году король Абдалла объявил войну «шиитской оси», в 2015-м Иордания была партнером ЛАГ в ударах по силам хуситов в Йемене. Когда в 2016 году в Тегеране митингующие атаковали посольство Саудовской Аравии, иорданцы поторопились заморозить дипотношения с Ираном.

Саудовская дилемма

Когда в 2015 году коалиция, возглавляемая Саудовской Аравией, вошла в Йемен, иорданцы, «как послушные дети», тоже отправили туда свой контингент, в намерении помочь «саудовскому старшему брату» в его борьбе с повстанцами-хуситами. Но вскоре им стало ясно, что им придется участвовать в затяжной и дорогостоящей войне, к тому же отвечающей не их национальным интересам, но желаниям наследного саудовского принца бин Сальмана. Однако бин Салман нуждается в иорданской авиации и в данных иорданской разведки для этой кампании, потому что и саудовские ВВС, и силы суннитской коалиции уже понесли там немало потерь. Да и тот факт, что иорданцы не присоединились к другой возглавляемой саудовцами коалиции — против Катара — мог расстроить Мухаммада бин Салмана.

На спор между Амманом и Эр-Риадом влияет и предполагаемая угроза, что Иордания в своей позиции по Иерусалиму приблизится к иранской. Тогда как Саудовская Аравия хотела бы забрать у Иордании роль куратора и защитника святых мест Иерусалима, что для Абдаллы, конечно, неприемлемо, поскольку этот вопрос является для него рычагом политического воздействия в регионе.

Этим действия саудовцев не ограничиваются. Можно вспомнить также, что недавно палестинский бизнесмен, Сабих аль-Масри, который считается одним из приближенных ко двору иорданского монарха, был задержан и допрошен в Саудовской Аравии, во время делового визита, совершенного им в эту страну. Информационное агентство JTA сообщает, что инвестиции аль-Масри в иорданские гостиницы и банки являются краеугольным камнем иорданской экономики. Он также — ведущий инвестор на территориях Иудеи и Самарии, объем его вложений намного больше, чем любого другого бизнесмена.

Потому вполне возможно, что, увидев признаки возможного сближения Иордании с Ираном, саудовский наследный принц поторопился войти в сговор с тремя генералами, родственниками иорданского короля, с целью его свержения. Если бы заговорщики достигли цели, Иордания могла  вернуться под протекторат Саудовской Аравии, а влияние на нее Ирана, Катара и Турции было бы сильно ограничено.

Доктор Евгений Клаубер. Фото: Muhammad Hamed, Reuters