Имеют ли значение президентские выборы в Иране?

Первый тур внеочередных президентских выборов в Иране пройдет завтра, 28 июня. У шести кандидатов, отобранных Советом стражей конституции, было всего две недели на предвыборную программу. Учитывая, что в последние годы к выборам допускаются исключительно лояльные претенденты, а любой отход от генеральной линии, даже не ставящий под сомнение основы режима, отсекается, велик соблазн отмахнуться от нынешнего голосования как от кукольного театра, который будет иметь мало влияния на внутреннюю и внешнюю политику Ирана.

Действительно, пять из шести кандидатов на выборах 28 июня принадлежат к консервативной фракции: глава парламента Мохаммад Бакер Галибаф, бывший переговорщик по ядерной проблеме Саид Джалили, мэр Тегерана Алиреза Закани, Амир-Хосейн Газизаде Хашеми, заместитель недавно скончавшегося президента Ирана Ибрагима Раиси, и Мостафа Пурмохаммади, бывший министр внутренних дел и юстиции. Единственный кандидат от реформистской фракции – депутат и бывший министр здравоохранения Масуд Пезешкиан.

Иранцы, кажется, не слишком воодушевлены возможностью выразить свою позицию у избирательной урны. На нескольких последних выборах явка была рекордно низкой, особенно в городских районах, что отражает растущую уверенность в том, что путем выборов ситуацию в стране не изменить. Нынешние президентские выборы также пока не вызвали отклика у общественности, и явка на предвыборные мероприятия была низкой.

Однако, как пишет Али Альфоне, старший научный сотрудник Института арабских государств Персидского залива в Вашингтоне, «президентство в Иране в некоторой степени является тем, чем его сделает президент: в то время как сильные лидеры наделяют этот институт полномочиями, слабые президенты сводят его к преимущественно церемониальной должности. Поэтому то, кто занимает пост президента в Иране, – важно».

Из шести претендентов на пост президента только трое имеют реальные шансы быть избранными 28 июня или в потенциальном втором туре: спикер парламента Мохаммад Багер Галибаф, депутат Масуд Пезешкиан и близкий к верховному лидеру Саид Джалили. По результатам опроса, проведенного Центром парламентских исследований 22 июня, каждый из кандидатов набирает около 20% голосов.

• Читайте также:
• Выборы в Иране бойкотируют и политики, и избиратели
• Смерть Раиси – удар по иранскому режиму. Но война против Израиля на этом не закончится
• Может ли Израиль уничтожить иранскую ядерную программу?

Кто эти кандидаты, каковы их шансы на победу на выборах и что они могут сделать, находясь у власти?

Галибафа называют «умеренным» консерватором, но его умеренность больше напоминает отсутствие принципов. В декабре 2020 года, будучи спикером парламента, он выступил спонсором законопроекта «Стратегическая инициатива по отмене санкций и защите интересов иранской нации», чтобы саботировать усилия президента Хасана Рухани по возрождению ядерного соглашения с Соединенными Штатами. Сегодня, будучи кандидатом в президенты, Галибаф обвиняет Рухани в неспособности возобновить ядерную сделку и обещает продлить соглашение с США, добиться снятия санкций и улучшить благосостояние среднего иранца.

Еще один разворот: в 2023 году Галибаф выступил спонсором драконовского закона «о хиджабе и целомудрии». Однако теперь он призывает к использованию более мягких средств, чтобы убедить женщин соблюдать закон о хиджабе с целью избежать таких трагедий, как убийство Махсы Амини.

При этом Галибаф имеет расширенную сеть связей и в Корпусе стражей исламской революции, и в парламенте, и среди технократов, и среди тегеранской элиты. Это может сделать его сильным президентом, но может и поставить его на путь столкновения с Хаменеи, чей стиль руководства заключается в микроуправлении правительством, присвоении успехов президента и кабинета министров и обвинений их, когда его собственные политические рекомендации терпят неудачу. Впрочем, сильный президент сможет сыграть свою роль в преемственности руководства после кончины верховного лидера.

Единственный в списке кандидатов представитель реформистов Пезешкиан олицетворяет лояльную оппозицию Исламской Республики. Его могут поддержать этнические меньшинства Ирана – сам Пезешкиан родился в курдском городе Махабад в провинции Западный Азербайджан в семье курдки и азербайджанца.

Парламентский послужной список Пезешкиана включает тщетные попытки декриминализировать наркотическую зависимость, которую он считает болезнью; призыв к переводу государственных средств в периферийные регионы; пропаганду использования азербайджанского языка в школьных учебниках в азербайджанских регионах.

Пезешкиан выступал с публичной критикой подавления полицией протестов после президентских выборов 2009 года. После трагической смерти Махсы Амини Пезешкиан не только подчеркнул бесполезность соблюдения закона о ношении хиджаба, но и заявил, что позор убийства был настолько невыносимым, что он хотел бы, чтобы «земля разверзлась и поглотила» его.

Неудивительно, что в 2021 году Совет стражей запретил ему баллотироваться на пост президента, сославшись на его публичную критику закона о хиджабе и дела Амини. В этом году Совет стражей мог счесть его подходящим по тактическим причинам: чтобы повысить явку избирателей, не давая ему реального шанса быть избранным президентом.

На протяжении всей президентской кампании и дебатов он настаивал на том, что некоторые вещи выходят за рамки полномочий президента. Например, президент не может освободить политических заключенных или опальных политиков из-под домашнего ареста, поскольку это относится к сфере судебной власти. Пезешкиан также признает, что не может разблокировать популярные социальные сети или решить экономические проблемы Ирана в одночасье.

Но он обещает привлечь экспертов, а не друзей или идеологически преданных людей, для улучшения управления. Он стремится наладить отношения с Соединенными Штатами, чтобы добиться смягчения санкций, улучшить экономику Ирана, а также более равномерно распределять богатство среди людей, что означает большее внимание к периферийным регионам.

Его потенциальная победа на выборах, вероятно, усилит требования населения к политическим и экономическим реформам, которые Хаменеи не желает и не способен осуществить. Его обещания в области экономики противоречат интересам Корпуса стражей исламской революции и других заинтересованных групп. Президентство Пезешкиана – если оно случится – вероятно, будет конфликтным.

Между тем президентство Джалили будет во многом копией президентства Ибрагима Раиси. Как и покойный президент, Джалили не слишком популярен, лишен естественного электората и послушен Хаменеи. За него, вероятно, проголосуют примерно 30% избирателей, обычно выбирающих кандидата, которого предпочитает верховный лидер. В его пользу сыграет низкая явка: Джалили с большей вероятностью победит, если явка избирателей будет ниже 40%.

Если Джалили победит на выборах, его деятельность на посту президента вряд ли будет чем-то отличаться от действий его предшественника: он будет подчиняться прихотям Хаменеи и публично обвиняться в недостатках режима.

Александра Аппельберг, «Детали». На фото: Масуд Пезешкиан (в центре), Мохаммад Багер Галибаф (слева) и Саид Джалили во время дебатов на иранском ТВ, 17 июня 2024 года. Morteza Fakhri Nezhad/IRIB via AP √