«Идет война гибридная…» И Путин в ней пока побеждает

Сама небывалая концентрация российских войск у границ Украины вводит в заблуждение. Действительно, военный потенциал развернутых в полевых условиях сил велик – это более сотни батальонных тактических групп при поддержке сотен боевых вертолетов, батарей ракет класса «земля-земля» и военных, в том числе десантных, кораблей вдоль побережья.


Но интерес президента России Владимира Путина состоит в получении максимальных достижений с минимальными военными усилиями.

Концентрация российских военных сил в последние недели и месяцы уже сделала свое дело. Россия снова рассматривается как сверхдержава, которая может, если захочет, развязать мировую войну. Это уже не остатки Советской армии, солдаты которой продают оружие и амуницию, чтобы купить продовольствие. Путин уже доказал миру, что в его распоряжении есть армия, прошедшая процесс модернизации и переоснащения.

Но теперь, после демонстрации силы, пустить ее в дело – это уже совсем другое дело.

Российское население не так уж отличается от населения других стран. Граждане России тоже не рады видеть, как их сыновья возвращаются домой в гробах. Во всех военных операциях, которые проводила путинская Россия – в Чечне, Грузии, Крыму, на востоке Украины и в Сирии, она опиралась зачастую на местные ополчения коллаборационистов, сепаратистов или в случае с Сирией на шиитских наемников, завербованных и финансируемых Ираном.

Тогда Россия предоставляла в основном только элементы боевой силы, ломающие равенство, такие как боевые самолеты и ракеты большой дальности. Наряду с этим Россия делала ставку и на небольшие группы своих спецподразделений.

Широкомасштабное вторжение в Украину, подобное тому, о котором администрация Байдена и западные спецслужбы предупреждали в течение нескольких недель, похоже, действительно соответствует порядку сил, которые Россия сосредоточила у границ, но оно не соответствует теории гибридной войны, принятой Россией за последние два десятилетия. Теория эта опирается на пропаганду, психологическую войну и кибервойну не меньше, чем на обычную военную силу.

Сообщений последних дней о передислокации небольшой части российских частей недостаточно, чтобы возвестить о начале конца нынешнего кризиса. Вероятно, наоборот. Путин хочет оказывать максимальное долго максимальное давление как на украинцев, так и на западные страны.

Даже если несколько батальонов вернутся на место постоянной дислокации, на месте все равно будет достаточно сил, чтобы взять под контроль стратегически важные участки Донбасса и побережья Черного моря. Хотя нет оснований даже сейчас предполагать, что он захочет сделать это именно прямым военным путем.

Типично и время, когда Путин объявил о «частичном отводе военных частей»: после его встречи с новым канцлером Германии Олафом Шольцем.

Путин не хочет, чтобы очки дипломатических достижений получили президент США Джо Байден, премьер-министр Великобритании Борис Джонсон и президент Франции Эммануэль Макрон.

Это лидеры, которые громче всех призывали к введению жестких экономических санкций против России в случае ее вторжения и предоставили оружие Украине. Германия, напротив, была гораздо сдержаннее и отказалась угрожать остановкой проекта газопровода «Северный поток – 2».

Неясно, действительно ли Шольцу удалось в чем-то убедить Путина, но Путин пойдет на все, чтобы поссорить западных лидеров.

Трудно отделаться от ощущения, что западные лидеры и по крайней мере некоторые сотрудники разведки, которые их инструктируют, все еще мыслят категориями войн ХХ века, когда дело доходит до анализа будущих шагов Путина.

Эпоха, когда всеобщая мобилизация или большое сосредоточение сил почти наверняка вели к войне, как в 1914 году, когда Европа быстро скатилась к Первой мировой, закончилась.

Прошла и эпоха, когда инсценировка, провокация могла быть использована в качестве оправдания для начала войны, как, например, нападение нацистов на радиостанцию ​​в Глейвице в начале Второй мировой. Если бы русские попытались провести атаку «под чужим флагом», чего опасались на Западе, это было бы разоблачено в социальных сетях с рекордной скоростью.

То же самое касается всех других клише, которые комментаторы выдвинули в последние недели, о том, что «окно возможностей» для нападения России – зима, между осенней и весенней распутицей. У российской армии достаточно боевых машин, которые хорошо передвигаются по грязи, да и в любом случае недостатка в асфальтированных дорогах на востоке Украины нет.

Российско-украинская война, если она действительно разразится, будет отличаться по масштабам от всего, что мы знали до сих пор. Впрочем, она уже разразилась восемь лет назад, когда Россия аннексировала Крым и вторглась на восток Украины в 2014 году. С тех пор война продолжается, хотя и низкой интенсивности и вдали от глаз журналистов, но уже унесла жизни тысяч украинцев и заставила сотни тысяч покинуть свои дома.

Даже если все подразделения, дислоцированные на границе в последние месяцы, вернутся в свои базы в ближайшие недели, война продолжится – в тех местах и ​​с той интенсивностью, которые выберет Путин для продолжения подрыва независимой Украины.

Даже если он решит не идти на полномасштабную войну с применением обычных вооружений, существование прозападной демократии в Украине будет по-прежнему невыносимо для Путина, и он сделает все, что в его силах, чтобы ее искоренить.

Аншель Пфеффер, «ХаАрец», И.Н. Russian Defense Ministry Press Service via AP √