Хранитель древностей

«Четверть века я собирал материалы по еврейским языкам. В том числе по персидско-еврейскому, грузинско-еврейскому, а также по различным диалектам арабско-еврейского. И выпустил словарь, примерно на девятьсот страниц — с примерами, транскрипцией, соответствующими указаниями. Я сделал это для того, чтобы память о еврейских языках сохранилась, ведь всего через одно поколение на них уже некому будет говорить».

За этот свой многолетний труд профессор Аарон Маман, вице-президент Академии языка иврит, был награжден в этом году премией Израиля. В преамбуле отмечено, что профессор Маман входит в число самых известных лингвистов Израиля, чья деятельность широко известна, как у нас в стране, так и за рубежом.

Ему 71, и он предельно занят: редактирует журналы по языковедению, руководит Центром по изучению истории еврейских общин, выступает с лекциями в Еврейском и Оксфордском университетах, а также в ВУЗах и исследовательских центрах Нью-Йорка, Йеля, Филадельфии, Лондона и др. А также профессор Мамон возглавляет важнейший проект по оцифровке аудиоархива Центра изучения общин Израиля при Еврейском университете. Если добавить к этому написанные им книги, переведенные затем на другие языки, то… и тогда картина его занятости останется неполной.

— Знаете, я и сам удивляюсь, как мне удается столько всего «наворотить». Наверное, потому, что я не могу себе позволить даже минуты простоя. Главное — что есть, над чем работать. Накоплен колоссальный массив материала, требующий постоянного внимания, — сказал в интервью «Деталям» профессор Аарон Маман.

— Давайте начнем с того, за что вы получили Премию Израиля…

— За изучение еврейских языков, возникших и существовавших определенное время в Диаспоре. Мне кажется это очень важным, поскольку связано с нашей долгой историей… Я сам, например, из Марокко, жил там до 16 лет и говорил на местном наречии арабского. Но повсюду, где обитали евреи, возникало как бы две разновидности местного языка: язык, на котором говорили представители титульной нации, и язык, на котором говорили евреи.

Просто ни один сторонний язык не мог адекватно обозначить понятия еврейской традиции — «бар-мицва», «мезуза», «Сефер Тора», «Песах», «Суккот» и другие; как вы понимаете, список очень и очень длинный. Чтобы приспособиться, евреи в чужие языки вводили гебраизмы – в арабский язык в Марокко, в немецкий язык в Германии… Так возникали идиш, ладино, и много других языков, которые зачастую называли диалектами, или разновидностью диалекта. Но иврит, став частью языка, и сам переживал некое внутреннее развитие.

— Но этот социо-культурный феномен, еврейские языки, обречен на вымирание?

— Да, увы. Эти языки исчезают. Мои дети, к примеру, на арабо-еврейском не говорят, знают два-три слова, не более. То же самое происходит с ладино и с идишем. У них нет шансов выжить. Безусловно, их продолжат изучать, будут проводиться семинары и конференции, выходить книги и сниматься фильмы — но это будет всего лишь изучение. Но даже опыт изучения еврейских языков разнится: к примеру, идиш изучают сто тридцать лет, ладино – более восьмидесяти, арабо-еврейский или грузино-еврейский – менее тридцати лет.

— Российский этнограф Михаил Членов в интервью «Деталям» говорил, что всего насчитывается около пятидесяти пяти еврейских языков и диалектов.

— Вопрос в том, за какой временной период! Я думаю, что намного больше. Ведь повсюду, где селились евреи, они в местные языки добавляли свои вариации. Далеко не все языки дошли до нашего времени, и даже упоминания о том, что были какие-то еще диалекты, могли не сохраниться. Но это касается не только евреев. За все время существования человечества в лету кануло огромное количество языков, не говоря уже о диалектах.

— Но одним из приоритетных направлений для вас стало историческое развитие иврита?

— Тема моего доктората — «Сравнение словарного запаса иврита с арабским и арамейским языками». Сюда же я добавил серьезные исследования, связанные с антитезой караима из Византии, которого звали Тувья Бен Моше.

Представьте: тот человек прибыл в Иерусалим примерно в одиннадцатом веке, а так как основным языком в нашем регионе был арамейский, то, чтобы его друзья тоже могли понять происходящее, он создал целую школу переводов с арамейского на иврит. Благодаря чему затем были написаны на иврите или переведены с арамейского книги по философии, психологии, грамматике, галахические комментарии… Иначе говоря, был создан своего рода «караимский иврит», ставший стандартом, и потом уже другие переводчики брали его за основу. Этот иврит труден для восприятия и понимания, но, тем не менее, речь идет о человеке, благодаря которому впервые на иврите появились нерелигиозные труды.

Сопоставительному анализу трех языков – иврита, арамейского и арабского — посвящена и книга «Сравнительная семитская филология в средние века: от Саадии Гаона до Ибн Баруна (10-12 века)», которая вышла на иврите и английском языке.

— Вы много времени уделяете изучению архивных материалов?

— Да, еще и потому, что с этим связан еще один глобальный проект, который поддерживает Фонд Дова Фридберга: изучение архивов Каирской генизы. Трудно себе представить, какая Вселенная открывается перед теми, кто взялся за поистине непосильный труд: привести в порядок, а затем оцифровать для интернета 320 тысяч страниц и рукописных обрывков на иврите, арамейском, арабско-еврейском, и даже на идиш!

— А чем так интересна именно Каирская гениза?

— Это крупнейший архив средневекового еврейства, копившийся тысячу лет и представлявший долгое время собой «мусорную корзину культуры». В нем и фрагментов трудов РАМБАМа, и части свитков Торы, и молитвенники, и долговые расписки, а также частные письма, контракты, судебные решения и даже рецепты… Но собрание Генизы разбросано по всему миру, основная часть его находится в Кембридже, есть немного в Иерусалиме, есть даже в Санкт-Петербурге… И долгое время систематизировано его никто не исследовал. Пока этим не занялся ученый и филантроп из Канады, доктор Дов Фридберг. Кстати, свой докторат он писал именно по РАМБАМу, потому интерес его к Каирской генизе был понятен.

Он включился в работу двадцать четыре года назад. Я был тогда в Нью-Йорке, и ко мне обратился профессор Лоренс Шифман. И я ему тогда сказал, что на продвижение в изучении материалов из Каирской генизы надо пожертвовать внушительную сумму денег и создать команду, объединить серьезных специалистов вокруг проекта. И Фридберг вложил в проект, насколько мне известно, около двадцати миллионов долларов. Потому сегодня работы идут колоссальными темпами. А для меня это – еще и возможность сохранить память о средневековом еврействе, о еврейской культуре Ближнего Востока, ведь это – и часть моей жизни. Вот почему я согласился принять участие в этих непростых исследованиях, несмотря на нехватку времени.

Марк Котлярский, «Детали» К.В. 

На фото: профессор Аарон Маман. Фото: Муки Шварц. Предоставлено пресс-службой Министерства образования Израиля