Хосни Мубарак, отец египетского застоя

«Гамаль Насер был героем, его любили все, но он потерял Синай и вверг Египет в бесконечные войны и нищету. Анвар Садат вернул нам Синай и наше достоинство, но заключил мир с Израилем, несмотря на то, что народ выступал против. При Мубараке ничего не происходило. Это наш Брежнев, лучше или хуже».

Так в далеком 2005 году, когда Мубарака в пятый раз избрали президентом на шестилетний срок, отзывался о нем египетский журналист Хуссейн Сераг. Но во время тех выборов 7 сентября 2005 года впервые за долгие годы на площадь Тахрир вышли демонстранты. Они состояли в движении «Кифайя» (в переводе с арабского «довольно, достаточно»), и решили выразить свой протест против несменяемости власти, произвола полиции, нищеты и прочих египетских бед. Не более 2000 человек прошли тогда по улице Талаат Харб, вышли к египетскому Музею и остановились где-то рядом с площадью Тахрир. Но власть Мубарака в тот момент казалась незыблемой, как египетские пирамиды и сфинкс, невозмутимо наблюдающие за людской суетой с высоты плато в Гизе, а демонстрация «Кифайа» — смешным курьезом, ни на что не влияющим.

Египтяне, с которыми мне довелось беседовать, не испытывали ярких чувств по отношению к Мубараку, по крайней мере, до начала «арабской весны». В 90-х годах о нем боялись говорить что-либо, кроме хорошего. В 2000-х, когда в Египте начала развиваться независимая пресса, о Мубараке предпочитали молчать или отшучивались. Незадолго до начала революции на площади Тахрир его уже открыто критиковали. Начиная с 2005 и по 2011 год, в стране прошли тысячи акций протеста — от забастовок на фабриках до массовой похоронной процессии молодого блогера Халеда Саида, убитого полицейскими в Александрии.

Мубарак, вечно молодой на скорректированных в фотошопе фотографиях, спокойно взирал на происходящее у подножия пирамиды. Эти страсти были очень далеки от него. Если бы он осознавал всю катастрофичность ситуации и ощущал рост народного недовольства, то вряд ли рискнул бы продвигать кандидатуру своего сына, Гамаля Мубарака на пост будущего президента страны.

А ведь все начиналось совсем по-другому. После больших потрясений, которыми были отмечены первые три постреволюционных десятилетия (включая свержение монархии в 1952-м; национализацию Суэцкого канала и войну с Израилем в 1956-м; Земельную реформу, которую Насер начал проводить в 50-х годах; катастрофическую войну с Йеменом и Шестидневную войну в 60-х; внезапную смерть Насера, резкий поворот к «инфитаху» (приватизации); и, наконец, Октябрьскую войну, мир с Израилем и убийство президента Садата) — к власти пришел осторожный и уравновешенный Мубарак.

Герой «войны Рамадана», летчик (обучался в военной академии в городе Фрунзе), вице-президент, наследник Садата, Мубарак не обещал свернуть горы или вновь круто изменить курс, которым следовала страна. Всеми фибрами души он желал стабильности, и делал все, чтобы ее добиться.

Понимая, что непопулярный мир с Израилем необходим Египту, чтобы выжить и продолжать получать американские дотации, он избрал вариант «холодного мира», чтобы его страна могла вернуться в семью арабских народов. Пытался лавировать между необходимостью модернизировать и раскрепостить египетскую экономику — и предоставлять дотации на муку, сахар и топливо миллионам бедняков, по которым больно ударил «инфитах» Садата.

Мубарак постепенно предоставлял некоторые свободы прессе и политическим партиям. Так, в конце 2000-х годов около трети депутатов парламента были членами «Братьев-мусульман». Движение не могло зарегистрировать партию, но его независимые депутаты избирались в парламент. В те же годы начали действовать частные, независимые газеты и телеканалы. При нем отменили дорогостоящий военный парад 6 октября, в честь «победы над Израилем», ибо прагматичный Мубарак не видел в нем никакого смысла. Супруга президента, Сюзан Мубарак, работала с женскими союзами и пыталась обуздать демографический бум, в котором президент видел одну из самых серьезных угроз безопасности страны.

Но, как и любой несменяемый лидер, в какой-то момент Мубарак начал олицетворять себя с Египтом. Вопрос «если не я, то кто?» охарактеризовал его последний срок на посту, который начался в 2005 году и завершилась лишь под давлением миллионных демонстраций, требующих его отставки.

Этот срок был последней каплей, переполнившей чашу терпения египтян, любимая пословица которых гласит «Терпение – благо». Ужасающая коррупция и непотизм, ухудшение уровня жизни, расслоение общества на очень бедных и очень богатых, произвол полиции, отсутствие каких-либо перспектив и надежд на перемены, и ощущение того, что тридцатилетний застой, который в какой-то момент казался раем, привел Египет к пропасти, способствовали тому, что в январе 2011 года миллионы египтян скандировали на площадях «Ирхаль!» — «Уходи!». Продолжительный египетский застой обернулся экономической и политической катастрофой.

В одном из анекдотов, который тогда рассказывали на площади, народ пришел к президентскому дворца и начал кричать «Прощай, Мубарак!» В ответ Мубарак позвал своего помощника и удивленно спросил его: «А куда уходит мой народ?»

Хосни Мубарак формировал историю Египта на протяжении 30 лет, поэтому все сегодняшние достижения страны принадлежат ему, но и все провалы и проблемы тоже его наследие. История Хосни Мубарака показательна не только для Египта. Несменяемый лидер, искренне уверовавший в то, что «государство — это я», забывает о том, что это он — слуга народа, а не наоборот. И конец может оказаться плачевным.

Через 9 лет после тахрирской революции многие египтяне отпустили своему фараону все грехи. Как всегда, когда умирает символ эпохи, многие вспоминают его с ностальгией, потому что грустят по собственной молодости и по тому прошлому, которое уже не вернешь. Да и все случившееся в Египте после ухода Мубарака в отставку заставляет многих тосковать по той далеко неидеальной, зато стабильной эпохе застоя.

В день смерти Мубарака стоит вспомнить самое важное решение, которое он принял зимой 2011 года – не стрелять в свой народ, не топить Египет в крови. Это судьбоносное решение спасло Египет, и принять его мог только человек, который искренне любил свою страну.

Ксения Светлова, «Детали». Фото: Yorgos Karahalis, Reuters