Вторник 22.09.2020|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...

    Хаос в госархиве: чего стоит гриф «совершенно секретно»

    Семнадцать последних строк на машинописной странице кажутся густо заштрихованными, с пометкой «совершенно секретно»: кто-то не хочет, чтобы публика знала, о чем идет речь. Это – один из документов, хранящихся в государственном архиве, который представляет собой протокол совещания, проведенного премьер-министром Израиля Голдой Меир за несколько часов до начала Войны Судного дня.

    Абсурд заключается в том, что одна и та же рука – сам госархив или цензура, надзирающая над СМИ, – которая поставила гриф секретности, пытаясь скрыть содержимое документа, подписала решение, дающее возможность оставить документ для публикации, загрузить его на свой веб-сайт и пообещать, что содержание документа будет предано гласности.

    Речь идет о протоколе совещания, состоявшегося в 8:05 в субботу, 6 октября 1973 года. Среди участников: премьер-министр Голда Меир, министр обороны Моше Даян, министр без портфеля Исраэль Галили, начальник генштаба Давид («Дадо») Элазар, начальник военной разведки Эли Заира и помощник министра обороны Цви Цур.

    Это обсуждение, бывшее в ряду поистине драматических дискуссий, состоялось примерно через пять часов после того, как директор «Моссада» Цви Замир сообщил из Лондона, где он находился в то время, Голде Меир (через ее военного секретаря Исраэля Лиора), что в этот день начнется война. Замир получил эту информацию (и тотчас передал ее) на встрече с одним из самых засекреченных агентов «Моссада» Ашрафом Маруаном, зятем президента Египта.

    То, что было сказано, а позже подверглось цензуре – это высказывания Даяна об Иордании, из которых следует, что израильской разведке удалось взломать коды связи между несколькими странами.

    «На данном этапе, – сказал Даян, – известно об интенсивном обмене закодированными сообщениями между ними, египтянами и сирийцами. Сирия и Египет не оставят Иорданию. Я также предлагаю не предупреждать короля в этот момент, но если иорданские радары начнут срабатывать, бомбить их».

    Как следует из документа, Голда Меир спросила: «Узнаем ли мы об этом?», и начальник военной разведки Заира ответил: «Узнаем». Далее Даян пояснил: «Если радары заработают через два часа – через два часа пять минут мы их устраним. Египтяне будут жестко давить на короля по поводу радаров, поскольку они им необходимы».

    Этот документ вместе с другими документами из госархива был рассекречен и разрешен к публикации в 2010 году. Сделано это было в рамках широкой инициативы, предпринятой правительством во главе с Биньямином Нетаниягу – открыть для общественности протоколы правительственных заседаний в первые четыре дня Войны Судного дня, включая проводимые министрами необходимые консультации и встречи с представителями оборонного ведомства.

    Эксперты, специализирующиеся на Войне Судного дня, единодушны в том, что в упомянутом документе, да и в других документах, нет ничего такого, что необходимо подвергать цензуре, прикрываясь завесой секретности. Хотя бы потому, что имеются в виду опубликованные документы.

    Если это так, получается, что фактически госархив цензурирует документы, преданные гласности, и тем самым вводит широкую публику в заблуждение. Но вместо того, чтобы признать очевидный факт и извиниться, чиновники из архива сформулировали – именно так, как это любят делать бюрократы – запутанный ответ, из которого, судя по всему, смысл намеренно изъят, как вычеркнутые строки из документа: «В 2010 году госархив опубликовал стенограммы совещаний по политическим вопросам и вопросам безопасности первых дней войны.

    Стенограммы были опубликованы, среди прочего, в газете «ХаАрец» – в статье, получившей одобрение цензуры. Спустя несколько лет архив подготовил еще одну публикацию, в которую также вошли указанные выше стенограммы».

    Оказывается, госархив решил пойти по второму кругу, поскольку далее сказано: «Поскольку стенограммы уже были опубликованы в СМИ и публикация получила одобрение цензуры, архив начал работу на сайте по замене стенограмм, опубликованных в 2010 году».

    На этот бред – когда документы публикуются на сайте, а затем подвергаются цензуре и удаляются – наше внимание обратил Ор Фиалков, прислав образцы подобных документов.

    Фиалков – историк-любитель и активист некоммерческой организации, пытающейся собирать все, что связано с Войной Судного дня, в том числе, объединить в своих рядах тех, кто участвовал в той войне, привлечь к участию семьи воевавших, семьи погибших, историков, школьников, словом, всех, кого интересует эта тема.

    Несколько месяцев назад три человека из этой НКО – генерал-майор Ури Ор,  профессор истории Ури Бар-Йосеф и глава ассоциации Рами Свет – потребовали от госархива опубликовать протоколы всех заседаний правительства, ведомственные документы, стенограммы обсуждений не только первых четырех дней войны, но за весь период Войны Судного дня.

    Несмотря на то, что часть документов появилась на веб-сайте госархива, а затем была подвергнута цензуре, канцелярия премьер-министра настаивает на том, что в данный момент публикация всех документов видится нежелательной. На просьбу прокомментировать странную мотивацию из канцелярии ответили, что ответ на этот вопрос получит Высший суд справедливости.

    Столь зигзагообразное поведение госархива (а также архива ЦАХАЛа, находящегося в подчинении министра обороны) отнюдь не ново: это одна из самых отсталых государственных организаций. Бывшие сотрудники архива и исследователи, которым приходилось там работать, в один голос говорят о безалаберном управлении в течение многих лет, что в результате создало предпосылки для большого хаоса. В частности, утеряны тысячи документов, и есть достаточно обоснованные подозрения, что правительственные чиновники, офицеры, а также, возможно, министры или члены их семей унесли из госархива документы, нарушив закон.

    Кроме того, нарушает закон и сам архив: согласно закону об архивах, принятому в Израиле в 1955 году, государственные документы могут быть рассекречены по истечении 30 лет, при условии, что это не наносит ущерба государственной безопасности, международным отношениям нашей страны, частной жизни и защите личной безопасности.

    Секретные документы остаются конфиденциальными в течение ограниченного времени, которое зависит от типа документа.

    Ситуация настолько сложна, что даже госконтролер Матниягу Энгельман, весьма лояльный нынешнему правительству и лично премьер-министру, оказался не в состоянии приукрашивать картину. В отчете за этот месяц он заявил, что 1,3 миллиона дел под грифом «совершенно секретно» скрыты от глаз общественности, несмотря на то, что срок его действия истек. Как отмечается в том же отчете, ЦАХАЛ и госархив продлили срок засекреченности этих дел в нарушение закона, тем самым посягнув на право общественности на получение информации и исторические исследования.

    Госконтролер также обнаружил, что госархив, нарушив закон, уполномочил начальника службы безопасности в министерстве обороны наложить гриф секретности на документы, хранящиеся в различных государственных и частных архивах по всей стране. Для этой цели начальник этого отдела Йехиэль Хорев создал специальную команду. Его преемники – Амир Кейн, а затем Нир Бен-Моше – продолжили начатое. Сам Хорев отказался от комментариев, а представитель министерства обороны даже не удосужился ответить на запрос.

    На днях в БАГАЦ был подан иск против цензуры и госархива от имени Центра Тауба. В частности, как говорится в исковом заявлении, госархив отказывается предоставить Центру документы, срок конфиденциальности которых истек (это касается правительственных слушаний по поселениям на территориях с 1967 по 1990 год). В иске также содержится требование о прекращении участия цензуры в процессе раскрытия документов, поскольку она не имеет на это никаких юридических полномочий.

    А самое забавное в указанном иске, что за ним стоит доктор Яаков Лазовик, который с 2011 по 2018 год руководил госархивом, пока его не сменила Рути Абрамович. Некоторые из описанных нарушений происходили в бытность Лазовика директором госархива. Так что в каком-то смысле этот иск должен звучать как «Лазовик против Лазовика».

    Сам Лазовик категорически отрицает свою причастность к данным нарушениям, утверждая, что цензура стала вмешиваться в публикацию документов намного раньше, и он никогда не шел на поводу у цензуры.

    «Мы постоянно шли на то, чтобы публиковать в открытом доступе засекреченные прежде материалы, даже в том случае, если цензоры еще не разобрались, есть там что-то, что нужно засекретить, или нет», – говорит Лазовик.

    Что касается цензоров, они вообще отказались от каких-либо комментариев.

    Йоси Мельман, «ХаАрец». М.К. На фото: работа с архивными документами.
    Фотоиллюстрация Михаль Фаталь:

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend