Суббота 28.11.2020|

    Партнёры

    Партнёры

    Партнёры

    Загрузка...
    510391_Shlomo_Gazit_Tomer_Appelbaum

    «У Израиля нет будущего…»

    Генерал-майор запаса Шломо Газит, скончавшийся на прошлой неделе на 94 году жизни, был человеком необычным, не вписывавшимся в рамки привычных понятий военной среды. Он воевал в ПАЛЬМАХе, был первым координатором действий правительства на территориях и начальником военной разведки - сразу после того, как завершилась Война Судного дня.

    Знающие Газита люди говорят о противоречивости и сложности его характера, упоминают гражданскую смелость и оригинальность мышления. С одной стороны, будучи военным, он участвовал в различных кампаниях и сражениях, которые привели к тому, что Израиль взял под свой контроль территории Иудеи и Самарии, с другой – стал впоследствии одним из самых активных критиков этой системы контроля, что привело его в руководство радикальной правозащитной организации "Еш дин".

    Газит мог оскорбить поселенцев, сравнив их с нацистами, а затем извиниться перед ними, ему могла прийти в голову такая идея, как улучшение оперативных возможностей ЦАХАЛа путем создания "мозговых центров" и включения в них... криминальных авторитетов.

    Газит знал практически все, что связано с сектором Газа. Последние два года его жизни журналист и правозащитник Изхар Беэр записывал беседы с отставным генералом, подробно обсуждая детали его биографии, а также события, имевшие место «в моей империи», как называл Газит свою работу в  должности координатора деятельности правительства на территориях.

    Речь шла, в частности, о секретных планах поощрения эмиграции палестинцев с территорий, совершенных и скрытых военных преступлениях, непостижимом хаосе, царившем в командовании Южного военного округа перед войной Судного дня, о создании и разрушении "Израильской Ривьеры" у въезда в Рафиах и о предложении, которое генерал сделал Мухаммаду Абд аль-Гани аль-Гамасси (министру обороны Египта с 1974 по 1979 год) - оставить выход к морю в руках Израиля в обмен на передачу Египту части Негева, и почему эта идея так и не была осуществлена.

    Беседы, которые записал Беэр, интересны тем, что показывают трансформацию мировоззрения боевого офицера, бесстрашного и смелого, в мирной жизни вдруг резко поменявшего ориентацию и ставшего миротворцем. Это вовсе не умаляет его достоинств – напротив, только лишь усиливает интерес к его жизни, изобилующей небывалыми коллизиями.

    Так, в своей книге «Кнут и пряник» Газит рассказал о докладной записке «Форума четырех», представленной главе правительства Леви Эшколю сразу после Шестидневной войны и содержавшей рекомендацию - полностью освободить сектор Газа от беженцев и присоединить его к Израилю. Число  арабов на территориях «новой израильской империи» обеспокоило израильских лидеров, и уже в первые месяцы после войны были предприняты практические меры по размыванию населения сектора. В феврале 1968 года Эшколь решил назначить Аду Серени (вдову легендарного десантника Энцо Серени, убитого во время миссии в Италию во время Второй мировой войны) руководителем эмиграционного проекта. Она должна была заняться поиском конкретных стран, куда жители Газы могли бы эмигрировать, но при этом организовать процесс таким образом, чтобы участие Израиля осталось незамеченным.

    Серени была выбрана на эту должность, благодаря своим давним связям с  Италией, а также с учетом ее опыта по организации нелегальной иммиграции выживших в Катастрофе после окончания боевых действий в 1945 году. Как пишет Изхар Беэр, этот план с треском провалился, поскольку беженцы из Газы отказались эмигрировать.

    На вопрос, приняло ли правительство Израиля решение, что сектор Газа в любом случае останется под израильским контролем, Газит отвечает довольно уклончиво:  «И да, и нет. Нет - потому что такого правительственного решения не было. Однако политическое согласие состояло в том, что сектор Газа остается частью Государства Израиль в надежде на некую оптимистическую иллюзию, что в случае если будет достигнута некая договоренность, две трети населения - беженцы - каким-то образом испарится. Найдется благоприятное решение, их отправят в Гонолулу, и они исчезнут.

    Это согласие длилось очень долго. Практически до процесса размежевания, предпринятого Ариком Шароном. В упомянутом "Форуме четырех" тон задавали, в основном, Игаль Алон и Исраэль Галили, и они считали, что если Западный берег не останется в наших руках, то ситуация, при которой возникнет палестинское государство, не должна предполагать соединение сектора и остальных палестинских территорий. Они думали, что иначе возникнет Гордиев узел. И если договоренность все же будет достигнута, и Египет вернется на Синай, то его не должно быть в секторе Газа, потому что не в интересах Израиля, чтобы египтяне находились практически на границе Ашкелона».

    На тот момент в секторе Газа было примерно 450 тысяч жителей, из которых две трети составляли беженцы. По мнению Газита, программа, подобная той, которую пыталась реализовать Серени, не удалась потому, что, скорее всего, была плохо продумана или не слишком привлекательна для потенциальных эмигрантов: всего разными путями удалось вывезти за границу максимум... до двухсот человек.

    По словам Газита, не было четкого мнения по этому вопросу и у Моше Даяна. С одной стороны, он разделял мнение, что Газу нужно освободить от беженцев, с другой - понимал, что это иллюзия.

    Беэр вместе с Газитом рассматривали также историю с созданием Ямита, пытаясь представить это, как ненужную авантюру. Ссылаясь на мнение безымянных юристов, Беэр подчеркивает, что это был один из самых амбициозных, дорогостоящих и бесполезных экспериментов в израильской истории, в особенности удручающий тем обстоятельством, что при возведении этой "Израильской Ривьеры" самым жестоким образом были изгнаны девять бедуинских племен, обитавших в данном регионе; по некоторым оценкам, число депортированных колеблется от 5 до 20 тысяч человек, а сама депортация была осуществлена в нарушение международного права.

    Как утверждает Газит, операция по выселению бедуинов, которую, помимо Даяна и Галили, поддерживал военно-политический истеблишмент в сопровождении хора восторженных СМИ, на самом деле была предпринята без ведома и одобрения политического эшелона; по мнению Газита, ответственность за депортацию лежит на Ариэле Шароне. Мол, сам  Газит ничего об этом не знал, и впервые услышал о проведенной операции от представителя Красного Креста.

    В интервью Газит признается, что поддерживал создание поселения на въезде в Рафиах, но, по его мнению, можно было договориться с бедуинами об эвакуации из этого района без необходимости депортации.

    Более того, в беседе с "Деталями" Номи Бренер, одна из самых первых жительниц Ямита, которая переехала с мужем на Синай еще во время строительства города, и по иронии судьбы, последней, вместе с семьей, покинула Ямит, утверждает, что, на ее взгляд, история с Ямитом нередко преподносится тенденциозно, не говоря уже о ситуации с бедуинами, с которыми, по ее словам, у жителей Ямита были нормальные отношения, и никаких особых трений не возникало, и за время возведения города она не упомнит о каких-либо попытках депортации бедуинов.

    Но мирное соглашение с Египтом окончательно похоронило мечту об "израильской Ривьере". Ямит был уничтожен, его жители изгнаны, были банкротства, психические срывы, самоубийства и даже эмиграция. Кто-то, не сдаваясь, отправился осваивать Гуш Катиф, но и оттуда позднее был изгнан все тем же Шароном.

    И в случае с Ямитом, и в случае с Гуш Катифом, отмечают Беэр и Газит, один только человек остался в выигрыше – Ариэль Шарон. Хотя в то же время, как считает Газит, в заслугу Шарону следует поставить то, что в свое время он блестяще справился с палестинским террором, практически сведя его на нет.

    Шломо Газит полагает, что его дрейф в сторону левого лагеря отнюдь не означает смену идеалов и ориентиров. «Я не думаю, что сильно изменился, – сказал он. - Я считаю, что у Государства Израиль нет будущего, если оно не сможет достичь политического решения. Даже если к нам репатриируются евреи со всего мира, мы вряд ли сможем выжить в течение длительного времени на Ближнем Востоке, окруженные миллионами враждебно настроенных по отношению к нам арабов. Потому цель состоит в том, чтобы найти решение. Я говорю не о мире, а о решении. Если в этой реальности нет шансов прийти к соглашению, значит, следует, насколько это возможно, уменьшить трение между нами и нашими соседями.  И если Израиль не свернет с пути, которым идет, боюсь, что Государства Израиль не будет».

    Газит был не готов выступать с прогнозами, но согласился с интервьюером, что наша страна может лишиться даже шанса на выживание, находясь в состоянии «внутренней и внешней вражды. Но события в мире настолько безумны, что вряд ли сегодня кто-то может выступить в роли пророка».

    Марк Котлярский, по материалам газеты "ХаАрец". На снимке: Шломо Газит. Фото: Томер Аппельбаум

    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
    МНЕНИЯ
    ПОПУЛЯРНОЕ
    Размер шрифта
    Send this to a friend