Габи Ашкенази: «Нашей армии нужны лучшие из лучших»

Если бы не бывший начальник генштаба Габи Ашкенази, блок «Кахоль-лаван» мог не возникнуть. Это он заставил электорального спринтера Бени Ганца объединиться с партийными ресурсами Яира Лапида – ради создания партии, которой по силам оспаривать первенство «Ликуда».

— Каждый израильтянин сам выберет, за кого ему голосовать, но прежде альтернативы не было, а теперь есть, — сказал Габи Ашкенази в интервью «Деталям». — Наше видение — демократическое и еврейское государство, способное обеспечить свою безопасность. Я сражался за это 40 лет. Моя мать из Сирии и мой отец из Болгарии, переживший Катастрофу, об этом мечтали. За это они сражались в Войне за независимость, для этого дали нам государство. Мы не готовились стать политиками – каждый, кто на 40 лет идет в армию, выбирает другую карьеру. Но мы покинули личную «зону комфорта», чтобы изменить путь развития Израиля.

— Начнем с обороноспособности. Опубликованный около года назад отчет армейского омбудсмена, генерала Ицхака Брика, заставил в ней усомниться.  Что надо изменить в ЦАХАЛе?

— Поскольку список угроз расширяется и они усиливаются, армия тоже все время проверяет себя на готовность им противостоять, работает над повышением уровня боеготовности. Это — постоянный процесс. Упомянутый отчет Брика был серьезно воспринят и в самой армии, и в комиссии кнессета по иностранным делам и обороне, председателем которой я являюсь.

Но давайте подчеркнем, что комментарии Брика не затрагивали всю армию – ни ВВС, ни ВМФ. Он говорил специфично о сухопутных войсках, причем больше претензий высказал к подразделениям резервистов, и меньше — к регулярным частям. Генштаб должен устранить недостатки, и в комиссии кнессета мы продолжим за этим следить. А нынешний начальник генштаба, генерал-лейтенант Авив Кохави представил нам новый многолетний план развития ЦАХАЛа, заложив в него требуемые изменения.

Но я хочу напомнить, что и после второй ливанской войны проводились операции. Например, «Литой свинец» я считаю очень успешной — а ведь она прошла всего через два с небольшим года после той войны. Мы действовали на территории Газы большими силами, включая 8 сухопутных бригад и бригаду резервистов, при этом с нашей стороны потери были минимальны — 10 погибших за две с половиной недели за все время операции — тогда как враг понес большие потери. И на севере были успешные действия, так что я думаю, что армия готова к выполнению задач. Хотя всегда есть, что улучшать.

— В давнем споре о том, какая армия нам нужна – народная с всеобщим призывом, или профессиональная – чью сторону занимаете вы?

— ЦАХАЛ останется народной армией. Потому что прежде всего, наше главное преимущество перед другими армиями мира – в качестве нашей молодежи. Нужны лучшие из лучших, а их армия может получить, только будучи народной. Мы видим в армиях других стран, которые перешли на профессиональные рельсы, снижение качественного уровня…

— Разве профессиональная армия США слабее нашей?

— Мы ведь не США! Если бы нашу территорию омывали два океана, если бы нашим северным соседом была Канада, а южным — Мексика, тогда многое тут было бы по-другому. Но мы существуем в другой стратегической реальности. Мы — не крупнейшая держава мира, поэтому должны использовать все наши ресурсы, особенно и прежде всего – людские. Если наша лучшая молодежь не пойдет в армию, не из кого будет выбирать и растить командиров, и это нанесет тяжелейший ущерб профессиональному уровню ЦАХАЛа.

Вторая причина – такой переход невозможен по экономическим соображениям. Например, нельзя завтра перевести регулярные бригады ЦАХАЛа – а это тысячи военнослужащих! – на зарплаты кадровых военных. Слишком дорого, неприемлемо. Напротив, сегодня ЦАХАЛ прилагает усилия к сокращению кадрового состава, чтобы небольшая регулярная армия с большим резервом была способна дать ответ на все угрозы безопасности страны.

Такие экономические расчеты уже делали. Десантные и пехотные бригады «Голани», «Гивати», «Нахаль» — вот вам уже более 20 тысяч бойцов, которых придется перевести на зарплату. А сегодня и нынешний кадровый состав тяжело содержать. Так что тот, кто говорит о переходе на профессиональную мобилизацию, рассуждает о вещах, в которых ничего не понимает. Нет никакой вероятности.

Да и потом надо учитывать, что армия в Израиле является также строителем общества. Это ведь еще и национальный приоритет. Я помню, как «большая алия» привела в ЦАХАЛ множество русскоязычных молодых ребят. Думаю, для них служба стала подлинным «входным билетом» в израильское общество. Это и близкое знакомство с представителями других общин, и совместная служба на благо страны, и возможность получить разнообразные навыки, которые помогут потом в жизни, и иврит… Наша армия – это социальный многопрофильный инструмент для формирования Израиля, как нации. А где сегодня проходят больше всего процедур гиюра? В ЦАХАЛе! Около 9 тысяч человек прошли курсы армейского гиюра. У ЦАХАЛа множество функций, включая абсорбцию новых репатриантов — ничего подобного не может быть в профессиональной армии.

— Обеспечение запросов молодых йешиботников, если  все же их призывать, тоже ляжет бременем на армейский бюджет – так, может, они армии не очень-то и нужны? 

— Но есть и другие места, где они могут служить: например, волонтерами в полиции или в ЗАКА (организация, занимающаяся опознанием жертв трагедий – прим. «Детали»). Там и сейчас очень много ультраортодоксов!

Еще будучи начальником генштаба, я предложил, чтобы каждый молодой израильтянин любого пола и из любого сектора, включая арабов и ультраортодоксов, был обязан пройти службу в той или иной форме. Идея очень проста: по достижении 18-тилетнего возраста, все подлежат призыву. ЦАХАЛ получит приоритет и право мобилизовать тех, в ком больше нуждается, на основе профессиональных критериев. А все прочие смогут служить в полиции, Службе скорой помощи, в других организациях. И эту идею мы, «Кахоль-лаван», воплотим в правительстве. Мы не хотим, чтобы ультраортодоксы прекратили быть сами собой, но добиваемся, чтобы они отслужили и вышли на рынок труда. И мы не против изучения Торы — определенный процент ультраортодоксов сможет получить освобождение для этих нужд.

Сегодня у нас гражданскую национальную службу несут 18 тысяч парней и девушек. Десять лет назад, когда я был начальником генштаба, в ее рядах было только 500 арабов. Знаете, сколько сегодня? Более пяти тысяч! Я встречался с ними и спрашивал: зачем вы пошли на службу? Они отвечают:  хотим большей интеграции в общество.

Там была молодая девушка, которая сказала: «Не хочу быть, как моя мама». «Но почему именно гражданская служба?» — спросил я, и услышал в ответ: «Она отвечает моим нуждам. Я могу изучить какую-то профессию, я учу язык, работаю в рамках этой службы в детсаду или в школе недалеко от моего дома, и родители это знают. А после демобилизации я получу оплату – не как военнослужащая, но все же. И смогу поступить в местный колледж, учить педагогику или что-то другое – это поможет мне построить карьеру».

— Вы поддерживаете идею аннексии по плану Трампа?

— Конечно, говоря о восточной границе с учетом наших потребностей в безопасности, я вижу Иорданскую долину частью нашего государства. План Трампа отвечает всем требованиям безопасности Израиля. ЦАХАЛ был вовлечен в разработку всех прежних планов, и я не припомню ни одного из них, который учитывал бы все базовые проблемы: границы, поселенцы, беженцы, Иерусалим, святые места, обеспечение безопасности на территориях… Тот, кто хочет, чтобы здесь существовало еврейское и демократическое государство, в конечном итоге должен отделиться от палестинцев – сохраняя контроль за безопасностью. Я сам живу в Кфар Сабе и не хочу, чтобы Калькилия превратилась в Газу.

— План гласит, что около 3 процентов поселенцев могут остаться на территориях палестинского государства. Отставной генерал и бывший депутат кнессета Матан Вильнаи сказал, что, с военной точки зрения, обеспечение безопасности 14 тысяч поселенцев стало бы круглосуточным кошмаром. Вы согласны?

— Как говорили уже и президент Трамп, и его зять Кушнер, этот план – основа для переговоров. Они думали, что не стоит переселять ни евреев, ни арабов. Конечно, это — сложная проблема, и потребуется создание комиссии, которая проверит все аспекты такого решения. Но в целом план отвечает нашим интересам.

— Наше столь тесное сотрудничество с Москвой, объясняемое необходимостью координировать свои действия по Сирии — это верный выбор Нетаниягу, или нам стоило бы чуть отдалиться от государства, которое весь западный мир считает диктаторским?

— Есть верная и логичная цель – предотвратить закрепление иранских сил около наших границ. Оглядываясь назад, я думаю, что Израиль совершил ошибку до ноября 2015 года, когда сюда пришли русские. Ошибка в том, что мы не помогали свергнуть Асада. Хотя свержение этого тирана и убийцы, который, не задумываясь, использовал даже зимическое оружие и был главным поставщиком помощи «Хизбаллы», было в наших интересах.

Почему «Хизбалла» согласилась, чтобы за Асада погибли  более 2000 ее боевиков? И еще более 10 тысяч получили ранения? Вовсе не по религиозным причинам, ведь алавитов Асада мусульманский мир считает еретиками и отступниками, которые празднуют и Рождество, и Рамадан.  И не по идеологическим соображениям. Просто Асад открыл для них все арсеналы сирийской армии. 90 процентов всех ракет и минометных снарядов, имевшихся в распоряжении «Хизбаллы», поступало с сирийских складов. А в Сирию часть этого вооружения поставили русские.

Ошибка, что мы не вмешались раньше. Но сегодня Израиль уже не может игнорировать присутствие здесь России. Путин стал влиятельным и центральным игроком на поле Ближнего Востока и в Сирии. И я думаю – хорошо, что мы пришли к пониманию, что надо действовать в наших интересах через создание системы координации с Россией. Мы не можем позволить иранской армии или про-иранским милициям, или иранскому оружию остаться на нашей границе. Асад их не выгонит, и мы были бы рады, если бы русские это сделали – но и они этого не сделают, у них свои различные интересы. Так что Израилю придется самому о себе позаботится, и хорошо, что мы делаем это в координации.

— Что станет вашей главной заботой в социальной сфере после выборов?

— Для нас неприемлема ситуация, когда маленькие секторальные партии навязывают приоритеты и вмешиваются в распределение ресурсов. Надо заниматься всеми, и начать с образования. Я возглавлял фонд РАШИ семь лет. Это самый большой в стране фонд, работающий над сокращением разрыва между периферией и центром страны. И я могу сказать, что сегодня можно заранее определить, какое будущее ждет того или иного ребенка – в зависимости от места его рождения.

Не было ничего подобного, когда я был молод, и когда государство было беднее. Вопреки бюджетам – разрывы огромны. Сейчас у нас нет равенства возможностей в образовании. Но если дети из Иерухама, Кирьят Шмоны, Шломи и других мест получат равные возможности учиться и развиваться – наши возможности станут безграничными. Сила нашей страны – в ее людях. Мы должны вкладывать средства в образование!

Другой вопрос — социальное обеспечение. Моя мать после того, как она строила эту страну, получает из «Битуах леуми» 2400 шекелей пособия по старости. Сотни тысяч пожилых людей живут в ужасных условиях. Здравоохранение… Поверьте, многое можно сделать. Трудность не в том, чтобы принять решение, а в том, чтобы претворить его в жизнь. Я был недавно в Нагарии, где до этого было наводнение, и человек погиб, спасая других. А почему? Потому что надо было построить три бассейна для сбора воды, но этого не сделали. И если ничего не делать – на следующий год все снова повторится.

А кто будет заниматься работой в масштабах страны? У нас премьер-министр из подозреваемого уже стал обвиняемым. Но невозможно утром быть в суде, вечером консультироваться с адвокатами, а между этим проводить совещания кабинета! Пусть он занимается судом, а если выйдет победителем –  сможет вернуться в правительство Бени Ганца.

Эмиль Шлеймович, «Детали». Фото: Даниэль Бар Он