Война сериалов: «Фауда» против «Воскресшего Эртугрула»

В Индии бушуют нешуточные страсти между поклонниками двух популярных сериалов: израильского «Фауда» и турецкого  «Воскресший Эртугрул». Об этом рассказал в «ХаАрец» Абхинав Пандья, выпускник Корнелльского университета, автор книги «Радикализация в Индии» и книги о финансировании терроризма в Кашмире, которая выйдет в ближайшее время; помимо этого Пандья — соучредитель Фонда Usanas, индийского аналитического центра по геополитике и безопасности.

Как считает эксперт, разногласия между любителями израильского и турецкого сериалов лежат не в культурной плоскости, а, скорее, объясняются политическими причинами, антагонизмом, вызванным ситуацией вокруг Кашмира. Обострение ситуации Пандья видит результатом проводимой президентом Индии Нарендра Моди популистской политики правого толка. Кроме того, всплеск интереса к Израилю, по мнению Пандья, объясняется и тем, что Израиль воспринимается, как мощный заслон исламскому терроризму.

Антимусульманские настроения подогреваются и местной киноиндустрией «Болливуда», который запустил серию шпионских триллеров, где персонажи индийской истории и мифологии выступают как патриоты-сверхлюди. Таким образом, констатирует Пандья, Израилю не потребовалось прикладывать много усилий, чтобы органично вписаться в существующую в Индии парадигму. Не говоря уже о том, что Нарендра нашел общий язык с Нетаниягу, отношения между двумя странами вышли совсем на иной уровень, были заключены крупные сделки в оборонной сфере и родилась новая концепция стратегического союза. Изменился и тон политических и культурных дискуссий в обществе, а одновременное появление на телеэкранах Индии «Фауды» и «Эртугрула», которые моментально стали хитами, имеет еще и мощную социально-политическую и геополитическую коннотацию.

«Фауда», которую можно увидеть на Netflix India и бесчисленных пиратских сайтах, пользуется колоссальной популярностью среди правонастроенных индусов; как правило, они не очень любят смотреть фильмы или программы с субтитрами, но когда дело доходит до «Фауды», где актеры говорят либо на иврите, либо на арабском, зрителей невозможно оторвать от экрана. И невольно возникает вопрос: почему? Что их так притягивает? Только ли захватывающий сюжет и прекрасная актерская игра?

Пандья предлагает свою версию. По его словам, за последние шесть лет правления Моди старая леволиберальная система затрещала, «в Индии появилась новая элита: правые, индуистские националисты, представители высшего звена среднего класса; их уверенность в себе и агрессивность по отношению к «левым» противникам напрямую связаны с близостью к тем, кто находится у власти. Их индуистский национализм, тем не менее, не столь крепко связан с религиозным фундаментализмом, как с идеями, провозглашенными идеологическим домом Моди: что касается вопросов личного статуса и образа жизни, то они либеральны».

Пандья добавляет, что, как правило, эти люди получили ученые степени в американских и европейских университетах, некоторые даже в Израиле. В отличие от ультраконсервативных ценностей, которыми дорожат многие современные индусы, они ведут себя легко и раскованно, готовы поддержать общину ЛГБТ и, что особенно важно в свете «Фауды» – это убежденные враги исламизма, не связанные в этом смысле никакой ненужной, по их мнению, политкорректностью.

«Для этой группы населения, — подчеркивает Пандья, — Израиль выглядит весьма притягательным, так же, как и снятый там сериал. Для сторонников уверенной в себе Индии в стиле Моди израильский многолетний опыт противодействия исламистскому террору делает его ключевым образцом для подражания. Когда правительство Индии возглавило масштабную кампанию против исламизма и джихадистского терроризма, сосредоточенную на Кашмире, союз интереса Дели к сфере безопасности и вновь обретенной любви к израильскому подходу казался очевидным. «Фауда» для правых – это живой пример».

Получивший образование в Гарварде индийский экономист Субраманиан Свами, известный своим пламенным антимусульманским настроем, внимательно смотрел Фауду» в мае, когда из-за коронавируса был введен карантин; он даже порекомендовал израильский сериал, как «необходимый урок, который следует извлечь Индии, и понять, какую цену мы должны заплатить».

Как считает Пандья, офицеры индийской армии, многие из которых отправились на борьбу с повстанцами в Кашмире (очевидная точка отсчета восприятия израильского сериала), — еще одна важная база поклонников сериала «Фауда». Пандья вопрошает: «Проводят ли они более широкую аналогию между кашмирским и израильско-палестинским конфликтами? Действительно ли «Фауда» предлагает оперативные и теоретические «уроки» для Индии?

Во всяком случае, такие вопросы задавали многочисленные комментаторы. Сформировался целый лагерь, — от сепаратистов до журналистов и активистов, — который довольно жестко обвиняет Индию в том, что она копирует в Кашмире военизированную израильскую модель оккупации, и высказывает реальные и воображаемые опасения по поводу колонизации Кашмира таким образом, каким это происходит на территориях Иудеи и Самарии».

С другой стороны, как подчеркивает эксперт, можно с уверенностью сказать, что сами кашмирские боевики безошибочно копируют палестинскую тактику. Это и протесты, напоминающие интифаду, забрасывание камнями сил правопорядка, попытка совершения терактов в праздничные дни, подавляющее доминирование джихадистских элементов в сепаратистском движении в Кашмире.

В принципе становится понятным, почему — в противовес «Фауде» — пользуется популярностью турецкий сериал «Эртугрул», как среди мусульман Индии в частности, так и в мусульманских общинах Южной Азии в целом.

Представленный как своего рода турецкий вариант «Игры престолов», этот сериал (впервые показанный в Турции в 2014 году) обращается к жанру исторической драмы, рассказывающей о любви, приключениях и сражениях Эртугрула, отца Османа I, жившего в XIII веке, проделавшего долгий путь от безвестности вместе с небольшой группой своих соратников к легенде, когда он вступил сражение с могущественными монголами, крестоносцами и византийцами, а главное – оставил в качестве своего наследника сына, основавшего 600-летнюю Османскую империю.

Сериал пользуется бешеной популярностью в Пакистане; по настоянию премьер-министра Имрана Хана фильм дублировали на урду, и эта языковая версия с максимальной скоростью переместилась через Пакистан в Кашмир. Интерес к ней был подогрет еще и тем, что ее многочисленные зрители сидели по домам в самоизоляции; тем более, что в свое время мусульманскому населению Кашмира правительство Индии блокировало выход в интернет.

По мнению Пандья, образ Эртугрула за довольно короткое время стал культовым, воздействуя на широкую зрительскую аудиторию – от религиозных деятелей до молодого, более прозападного и образованного класса. Кашмирские пары даже называют своих новорожденных именем Эртугрул.

Вот и получается, что если «Фауда» расценивается, как предупреждение националистически настроенным индусам об угрозе исламского террора, то «Эртугул» для мусульманского меньшинства привлекателен тем, что в нем мусульмане выведены героями и победителями, а не угнетенными  «чужаками». Есть и другие причины популярности «Эртугрула» в Кашмире: как и в случае с «Фаудой», это — драма, отражающая геополитическую динамику.

Пандья ссылается на мнение Сафины Бэйг, политика и юриста из Кашмира, фаната сериала; она предположила, что для Турции «Эртугрул» безусловно несет в себе неявный, хорошо спланированный геополитический мотив, намекая на Эрдогана, как главную фигуру в современной истории и отца-победителя для многих кашмирцев.

Как далеко зайдет противостояние Индии «Фауды» и Индии «Эртугрула» и выразится ли оно в углубляющейся поляризации?

«Это будет зависеть от того, будут ли расти политические аппетиты Моди, амбиции Турции, реализуется ли план аннексии, к которому намерен прибегнуть Израиль, и вызовет ли все это переоценку ценностей в рядах ключевых союзников…

Однако, несмотря на облака на горизонте — эпидемия коронавируса (Индия сейчас на третьем месте в мире по числу подтвержденных случаев), всплеск напряженности в отношениях с соседней сверхдержавой, Китаем, мятеж в Кашмире и протесты по всей стране по поводу законодательства, в котором мусульманское меньшинство и его союзники явно видят дискриминацию по отношению к меньшинству — рейтинги популярности Моди продолжают расти, а некоторые опросы показывают, что они составляют около 90 процентов», — констатирует Пандья.

Марк Котлярский, по материалам газеты «ХаАрец». На снимке: актер ждет своей сцены на съемочной площадке «Фауды» в Тель-Авиве. AP Photo / Oded Balilty˜