Приняв «Евровидение», Израиль не стал частью Европы

«Евровидение» — это эскапизм для израильтян, которые, спустя 71 год, не могут привыкнуть к мысли о жизни на Ближнем Востоке. Да и для европейцев это все больше становится спасением от этнических конфликтов на их континенте.

Не буду утомлять вас историческими подробностями о том, почему Израиль является членом Европейского вещательного союза и как он впервые участвовал в «Евровидении» в 1973 году – в конкурсе, который выигрывал четыре раза. Я все еще нахожу эту идею довольно странной.

Тогда Израиль технически был единственной не европейской страной, принятой в EBU, и вы можете утверждать, что изоляция Израиля в нашем регионе и чувство вины по отношению к еврейскому народу стали причинами его принятия. Еще вы можете добавить, что европейцы, действительно, нам задолжали, и минимум, что они могут сделать, это позволить нам участвовать в их соревнованиях.

При отсутствии связей с большинством арабских стран у меня нет проблем с участием израильских спортсменов и команд в европейских турнирах. Как владелец сезонного абонемента, я обязательно пойду смотреть, как мой любимый иерусалимский «Хапоэль» будет играть в Лиге чемпионов Европы по баскетболу.

Но спорт более «культурно слеп», чем музыка (например, большинство игроков в израильской лиге – это американцы, которых не взяли в NBA). Теоретически, музыка гораздо больше связана с языком, культурным кодом и традициями. И я на самом деле не возражаю против самого «Евровидения», как концепции, даже при том, что это лишь один определенный жанр исполнительского искусства, и я не уверен, что эта «музыка» мне по вкусу.

Конечно, не обязательно быть европейцем, чтобы выступать и участвовать в «Евровидении»: там есть и Азербайджан, и Австралия. Марокко тоже участвовало один раз. И это хорошо выглядело.

Проблема в том, что после 71 года существования независимого государства израильтяне до сих пор не могут свыкнуться с мыслью, что мы живем на Ближнем Востоке.

Израиль – не европейская страна. Ни географически, ни демографически, ни исторически. Большинство израильтян лишены европейского происхождения (это относится как к большинству израильских евреев, так и, конечно, к гражданам Израиля в целом).

А тем, чьи предки жили веками в Европе, не стоит забывать, что о нас думают: Европа не хочет, чтобы мы там жили. Вы можете утверждать, что Ближний Восток нас тоже не хочет, но, безусловно, смысл всего этого в том, что мы планируем остаться здесь, хотят они нас или нет.

Кроме недели «Евровидения» израильтяне не являются массовыми потребителями современной европейской поп-культуры. Наша музыкальная культура была выращена или привезена еврейскими иммигрантами со всех концов света, и формировалась в значительной степени под американским влиянием.

Я – гордый член израильского ашкеназского меньшинства, но ничто в моем еврейском восточноевропейском наследии не связано с «Евровидением». Я не отношусь к «евроскептикам», и мои атеистические молитвы полностью сосредоточены на стране моего рождения, Великобритании, которая никак не может очнуться от кошмарного сна Брексита.

Большая часть «политического» освещения «Евровидения» была связана с ничтожными попытками антиизраильских активистов в соцсетях организовать бойкот конкурса из-за его проведения в Израиле. Это только подчеркнуло фундаментальный стратегический недостаток этих бойкотов, не говоря уже о моральном аспекте.

Любые попытки бойкотировать конкурс «Евровидения» в любой из стран-членов Европейского вещательного союза потерпели бы неудачу, потому что вся цель конкурса – показать аполитичное, неидеологическое и не вызывающее разногласий несложное развлекательное представление.

Любой, кто думает, что «Евровидение» можно превратить в платформу для политического протеста, просто никогда не смотрел конкурс и не слышал ни одной песни.

Организаторы никогда не позволят поставить под угрозу суть конкурса или захватить его платформу. Не то, чтобы в прошлом никто не пробовал – от темы геноцида армян до протестов против экспансионизма России. Но EBU не допустит, чтобы какая-либо политическая тема загрязнила их популярный бренд.

Точно так же, как попытки движения BDS заставить людей всего мира бойкотировать израильские товары закончились полным провалом. И не из-за каких-либо идеологических аргументов «за» или «против», а просто потому, что никто не собирается отказаться от своего смартфона, в котором использованы израильские технологии. Так и с «Евровидением». Сотни миллионов фанатов по всему миру смотрели финал в субботу вечером, потому что им все равно, где он проходил.

Израиль, принимающий «Евровидение», не упоминает об израильско-палестинском конфликте. Это – не средство донести позицию Израиля до всего мира или столкнуть палестинскую борьбу с того крайне низкого места в мировой повестке дня, которое эта борьба занимает. Так же, как «Евровидение» в Баку в 2012 году, несмотря на то, что режим Алиева потратил примерно 350 млн. долларов на специально построенную крытую арену, нисколько не изменило образ этой клептократии на Каспийском море.

Скорее всего, вы не помните, где в прошлом году проводилось «Евровидение» (не утруждайтесь – это был Лиссабон). И, кроме самих участников, мало кто вспомнит через пару недель, что в этом году конкурс проводился в Тель-Авиве. Это культурный физраствор без каких-либо питательных веществ. Культурный фаст-фуд, который вы можете употреблять и переваривать в любой точке мира, не только в Европе.

В «Евровидении» нет ничего принципиально неправильного. Плохая музыка и помпезные шоу. Но в этом нет ничего европейского. Конечно, ничего, что относится к современной Европе, за исключением, возможно, злобного этапа тактического голосования, который по-своему интересен.

Но судить о Европе по «Евровидению», как о дружественном, мультикультурном и пестром континенте, иллюзия. Это не то, на что сейчас похожа Европа. Ни на своих восточных границах, где путинская Россия пытается восстановить свою гегемонию. Ни в Венгрии или Польше, где возрождается христианский этнонационализм. Ни в Италии, где возвращается неофашизм. Ни в Германии, Австрии, Испании и Франции, где ультраправые партии добиваются все большего успеха.

«Евровидение» началось в 1950-х годах, чтобы создать ощущение новой европейской солидарности на континенте, разрушенном войной. Как таковая, она успешно отражает новую приверженность миру и процветанию.

В настоящее время Европа потеряла кураж, с которым храбро пыталась преодолеть разногласия прошлого. Но по мере того, как реалии с каждым годом становятся все более дикими, «Евровидение» — это отвлечение от реальности, эскапизм в худшем смысле этого слова.

Это Европа, всячески уклоняющаяся от своих проблем, делающая хорошую мину при плохой игре. Религия, национализм и иммиграция вновь разрывают ее на части, но Европа игнорирует свои проблемы, прикрывая их бессмысленными песнями и блестящими нарядами.

И для Израиля это – иллюзия, что он может сбежать с Ближнего Востока к несуществующей европейской мечте. Потому что независимо от того, сколько «Евровидений» мы приняли у себя, мы никогда не станем частью Европы.

Аншель Пфеффер, «ХаАрец», Ц.З. К.В. 

Фото: Моти Мильрод


Анонс

Реклама



Партнёры

Загрузка…

Реклама

Send this to a friend